Возвращение

 – Меня сперва и слушать не стали, сказали, мол, мало ли, осталась у подруги или… – Он запнулся и страшным шепотом закончил: – Или даже у любовника… Насилу уговорил меня выслушать!

Сыскарей я понять могла: когда на шее висит пара десятков нераскрытых убийств, краж, поджогов и пес знает чего еще, чья-то загулявшая жена нужна, как гвоздь в сапоге!

– Стали искать, – вещал Ротт. Он уже перестал заикаться и говорил почти уверенно. – Я уж сказал: всех знакомых, родственников расспросили, и правда, никто Диту в тот день не видел. Будто вышла из дома – это служанка сказала, что Дита вроде бы за покупками пошла, – и пропала, как не было! В лавку она тоже не заходила… А потом, – он тяжело вздохнул, – потом стали ее вещи смотреть.

Оказалось – много чего нету, и маленького дорожного сундучка тоже нет. Будто собралась… и уехала… – Он поник в кресле.

– И что, сундучок она бы сама смогла унести? – поинтересовалась я. – Хотя бы до кареты наемной донести?

– Нет… – снова вздохнул Ротт. – И слуг не просила. И кареты никто не видел… Тогда господа из сыскного и подумали, что она, наверно, с мужчиной сбежала.

Провела в дом через черный ход, он вещи вынес и… и все. Поискали сколько-то, а потом сказали – никого, кто б на мою Диту походил, в их мертвецкой нет, а если найдут, сообщат…

Узнаю поведение младшего состава сыскного отделения. Те, кто постарше, все-таки умеют держать себя в рамках, а юнцы бравируют бесцеремонностью и цинизмом: им кажется, так они выглядят умудренными опытом и солидными сыщиками. Конечно, подобным образом они ведут себя только с мелкой сошкой вроде этого Ротта…

– Но, по-вашему, сбежать с мужчиной она не могла? – уточнила я.

Ротт покачал головой. – И любовника у нее не было?

– Нет, конечно, нет, я бы знал! – вскинулся Ротт.

– Все мужья так думают, – проворчала я. – Хорошо, а дети у вас есть?

– Есть, трое, – с готовностью ответил он. – Девочка и два мальчика. Только они сейчас у тещи, она в пригороде живет. Она их часто к себе забирает, а им там хорошо, привольно, и детворы много, есть с кем поиграть… Дита тоже к матери собиралась съездить, но вот… – Он развел руками.

– А портрета жены у вас, случайно, нет?

– Есть, есть… – Ротт снова полез за пазуху, извлек откуда-то овальный медальон. Раскрыл, протянул мне.

Я взяла, присмотрелась. Что ж… Даже если художник приврал, Дита Ротт все равно была очень красива: тонкие черты лица, светло-каштановые волосы, карие глаза, застенчивая улыбка…

– И вы хотите сказать, что мужчины не обращали внимания на такую красавицу? – насмешливо спросила я.

– Ну, если так… – смешался Ротт.