Возвращение

 – О нет, манеры у нее были недурные, видимо, муж постарался, обучил. Но вообще… Она никогда представления не имела, что творится в свете, что нынче модно… Все только со слов мужа! Мне иногда казалось, будто она живет в какой-то своей скорлупе и носа наружу не кажет!

– Но она же общалась с вами, еще с несколькими дамами, – напомнила я.

– Ха! Только от нас она и узнавала, что происходит вокруг, ручаюсь, – безапелляционно заявила она. – Правда, насколько я могу судить, это ее совершенно не интересовало. Сидит, слушает, кивает, а потом спросишь, что она думает по этому поводу – краснеет и начинает заикаться.

И оказывается, что все это время она думала о том, какие нитки лучше подойдут для новой вышивки! Просто ужасно!

– Должно быть, говорить с ней было непросто, – осторожно сказала я.

– Это вы про ее заикание? – бесцеремонно поинтересовалась госпожа Токк. – Ах, чепуха. Когда она была в хорошем настроении, то говорила совершенно нормально, только запиналась иногда. Совсем незаметно. Но чуть испугается или взволнуется – пиши пропало. Ни слова не разберешь! А поскольку пугалась она решительно всего, то предпочитала помалкивать.

И правильно, раз все равно сказать нечего…

– Как вы полагаете, мог у нее быть любовник? – спросила я напрямик. С этой дамой можно было не мучиться и не выдумывать намеков.

– У Диты?! – Госпожа Токк еще больше округлила глаза и залилась искренним смехом. – У этой серой мыши?!

– Она была очень красива, насколько я могу судить по портрету, – заметила я.

– Да, но… – Моя собеседница поджала пухлые губки, наморщила лобик, соображая. – Как бы вам это объяснить… Она была красивая, но… никакая! Знаете, как бывает: на женщину без слез не взглянешь, а мужчины вокруг так и вьются! А бывает наоборот: вроде красивая, а пустышка.

Может, на нее кто и клюнул, но что-то я сомневаюсь…

– Да сразу бы видно стало, – хмыкнула госпожа Токк. – Я же говорю, стоило ей взволноваться, она заикаться начинала. И если уж она нервничала, когда задерживалась в гостях, то неужто, появись у нее любовник, была бы спокойна? Нет, это бы все сразу заметили! Да и потом…

– Что? – приподняла я брови.

– Дита была деревенщиной, заикой и вообще бесцветной личностью, – отрезала она.

 – Но не дурочкой. Она прекрасно знала, чего стоит. И помнила, что муж ее взял нищей. А вздумай она взбрыкнуть, мигом вышибет обратно в деревню!

– Это вряд ли, – заметила я. – Она ведь помогала ему в работе.

– Ну, тогда посадит под замок, вот и вся недолга, – преспокойно ответила госпожа Токк. – Еще раз говорю, Дита отлично знала, кто ее вытащил из нищеты, пристроил к настоящему делу и избавил от мамаши… не встречались еще? Если верить Дите – жуткая особа! А благодарной она быть умела, этого у нее не отнять.