Американский таблоид

— Мне следовало бы догадаться, что это ты решишь выяснить, как дело было.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто хотелось узнать, нравлюсь ли я Джеку настолько, что ему самому захочется это выяснить.

— Джек — парень занятой.

— Тебя волнует, что Джонни Коутс все еще жив?

— Только когда я думаю о Маргарет. Когда понимаю, что она больше никогда не захочет, чтобы ее коснулся мужчина.

Пит почувствовал, как закачался под ногами пол.

— Скажи, что тебе нужно?

Они сняли номер в «Голливуд-Рузвельт». Под окном переливалась огнями вывеска «Китайского театра Граумана».

Пит, спотыкаясь, снял штаны. Барби стянула через голову свое концертное платье. На пол осыпалось несколько фальшивых бриллиантов — Пит раздавил их ногой.

Барби пинком отправила его кобуру под кровать. Пит поднял полог — простыни издавали запах застоявшихся духов, который заставил его чихнуть.

Она подняла руки и расстегнула ожерелье. Он увидел запудренные коротенькие волоски ее бритых подмышек.

Он прижал ее запястья к стене. Увидев, чего он хочет, она позволила ему попробовать вкус их кожи.

Вкус был острым. Она выгнула руки назад, чтобы он мог его распробовать до конца.

Он касался ее сосков. Чувствовал запах катившегося с ее плеч пота.

Она подалась к нему грудью. Грудь была в крупных венах и веснушках — такой он еще ни у кого не видел. Он целовал ее, кусал — и давил на нее с такой силой, что буквально вплющивал партнершу в стену.

Ее дыхание давно сбилось с ритма. Губами он ощущал биение ее пульса.

Его рука скользнула между ее ног, и он сунул в нее палец.

Она оттолкнула его. Шагнув к кровати, легла поперек. Он раздвинул ее ноги и лег на пол между ними.

Он трогал ее живот, руки и ноги, и где бы он ни касался, снова каждый раз чувствовал ее пульс. У нее были крупные вены по всему телу — буквально вздымавшиеся, казалось, прямо из рыжей поросли и веснушек.

Он прижался бедрами к матрасу. Так сильно, что ощутил боль.

Он ерошил ее паховые волос, чувствуя складки под ними. Посасываниями и покусываниями он разогнал ее вездесущий пульс до немыслимых скоростей.

Она изогнулась и вырвала кусочек своей плоти из его рта. При этом она стонала что-то странное и нечленораздельное.

Он кончил — а ведь она его еще даже не коснулась. Он трясся, всхлипывал и все пробовал ее на вкус.

Она судорожно билась, вцепившись зубами в простыни. Обессилела и опять забилась, и так снова и снова. Ее спина изогнулась, вдавливая матрасные пружины.

Он не хотел, чтобы это кончалось. Он боялся, что плохо запомнил ее вкус.

(Меридиан, 12 мая 1962 года)

Кондиционер закоротило, и Кемпер вырубился. Он проснулся потный, все тело его затекло.

Проглотив четыре таблетки декседрина, он сразу же принялся выстраивать свою ложь.

Я не рассказал вам о тех связях.

Потому что и сам не знал.