Ангел тьмы

 — Прости, что я задержалась, но ведь теперь-то я все равно здесь, с тобой! Мы поженимся и заживем другой, новой жизнью! Мы превратим каждый наш день в праздник! — Я заметила, что Трой не слушает меня, и замолчала…

Мы оба разом чихнули, и я уложила Троя в постель, укрыв его одеялами, чтобы он согрелся и перестал дрожать. Я тоже изрядно озябла и решила, что лучше лечь и обнять его. На кухне позвякивали на сквозняке хрустальные подвески люстры, вторя мелодичному бою каминных часов. Поглаживая темные волосы Троя, взъерошенные ветром, я приговаривала:

— Все хорошо, любимый, ты просто впал в свой очередной транс. Все пройдет, ты поправишься…

— Хевен, — прохрипел Трой, сжимая меня в объятиях с неожиданной силой, — ты даже не представляешь, как я тебе благодарен. Я не в силах больше притворяться, что могу жениться на тебе или просто жить вместе с тобой. В твое отсутствие у меня появилась возможность все хорошенько обдумать. Мне только казалось, что я нормальный здоровый человек, во многом потому, что ты старалась внушить мне это. Но это не так! Я болен, и мне не суждено стать таким, как все. Я был уверен, что ты никогда уже не вернешься в этот дом, однажды вырвавшись из него в реальный мир. Хевен, здесь никогда не жили нормальные люди, в этом доме царят обман и притворство. Все мы — ты, я, Тони, Джиллиан и даже слуги — лишь следуем правилам игры, обязательным для обитателей этого заколдованного замка.

У меня снова заломило в висках.

— Каким правилам? Какой игры, Трой?

Он рассмеялся демоническим смехом, от которого у меня кровь застыла в жилах, и, сжимая меня в своих объятиях, вместе со мной перекатился с кровати на пол, после чего стал срывать с меня одежду и покрывать жаркими поцелуями.

— Надеюсь, что мы сделали ребенка! — воскликнул он, когда все уже произошло, и начал собирать с пола остатки моей порванной одежды. — Думаю, я не причинил тебе боль. Я не хочу причинять тебе боль, Хевен. Но мне хочется оставить после себя что-то настоящее, сделанное из моей плоти и крови. — Резко прижав меня к себе, он вдруг разрыдался, вздрагивая всем телом и издавая глубокие хриплые стоны.

Мне пришлось долго гладить его по спине и целовать, прежде чем он немного успокоился и мы наконец легли на кровать и укрылись от холода под одеялами. Тревожно прислушиваясь к его судорожным всхлипам, я вынуждена была признаться себе, что Трой слишком сложен для моего понимания. Поэтому мне ничего не оставалось, как принять его таким, какой он есть, и надеяться, что однажды он все-таки избавится от навязчивых мыслей о ранней смерти.

Утешаясь этой надеждой, я заснула. Просыпаясь время от времени, я смотрела на спящего рядом со мной Троя, не выпускающего меня из своих рук, и вновь забывалась сном.