Ангел тьмы

На твоем месте я бы не рисковал исследовать его, не имея надлежащего опыта в подобных делах.

Шел только седьмой час, и рассвет походил на вечерний сумрак. Но горячий черничный пирог, аппетитно пахнущие блюда на буфете, равно как и лакей, который стоял возле серебряной посуды с едой и готов был по первому же знаку подать ее нам на стол, сервированный на восемь персон, не оставляли сомнений в том, что сейчас время завтрака. Мне еще с трудом верилось, что все это происходит наяву, а не в моих прежних мечтах. Только теперь я уже не парила в облаках, трепеща от сладких грез, а нервно ерзала на стуле, полная страхов и подозрений. Я боялась допустить роковой промах, после которого Джиллиан и Тони больше не захотят меня видеть. Что же касается Троя, то я решила впредь не встречаться с ним: он слишком опасен.

Я отведала все изысканные блюда, которые лакей Куртис подавал мне, и осталась вполне довольна прекрасным завтраком — ничего лучшего я не ела за всю свою жизнь. «После такой еды можно было бы добежать до школы бегом», — подумалось мне. Но уже в следующий момент усмехнулась: может быть, еда показалась особенно вкусной потому, что мне не пришлось самой готовить, а потом убирать со стола и мыть посуду.

— Вы можете быть свободны, Куртис, — сказал Тони и, когда лакей ушел, спросил меня, наклонившись вперед:

— Тебе понравился завтрак?

— Он был превосходен, — воскликнула я. — Я и не подозревала, что яичница может быть такой вкусной.

— Дорогая моя, ты отведала не яичницу, а одно из изысканнейших кушаний в мире, — улыбнулся Тони. — Это трюфели с омлетом.

Я не заметила ничего похожего на трюфели, хотя, по правде сказать, вообще не знала, что это такое.

— Впрочем, это не важно, — произнес Тони, глядя на то, как я уставилась в свою тарелку на остатки омлета, приправленного подливой и поданного с золотистыми блинчиками. — Теперь я хотел бы выслушать тебя. Вчера мне показалось, ты чем-то рассержена. Всякий раз, когда речь заходила о твоем отце, в твоих глазах читалось негодование. Как это понимать?

— Может быть, тебе это показалось, — пробормотала я, краснея от распирающего меня желания высказать наконец всю правду и одновременно от страха наговорить лишнего. В данный момент меня больше занимал не мой папаша, а брат Тони и хотелось бы поговорить о нем. Однако следовало думать о воплощении своих планов и желаний, думать о Кейте и Нашей Джейн, будущее которых мне тоже хотелось бы устроить. И я не могла рисковать всем этим.

Я принялась, поначалу осторожно, излагать новую полуправдивую версию своего детства, опуская кое-что из своей биографии.

— Видишь ли, — начала я, — на самом деле от рака умерла моя приемная мать, женщина по имени Китти Деннисон, которая взяла на себя заботу обо мне, когда папа заболел.