Архив смертников

Группа автоматчиков успела добежать до въезда в переулок, били в упор, и снова приходилось молиться, чтобы не попали в колесо. Лихой вираж вправо — улица Рассветная! А здесь все было тихо, здесь фашисты никого не ждали.

Он вел машину по центру проезжей части — на запад. Темнота уже сгустилась, звезды высыпали на небе, робко выбиралась ущербная луна — не бог весть какая лампочка. Проплывали частные домики за заборами, ветвистые деревья, не пострадавшие при обстрелах. Слева показалось что-то знакомое: дом, разбитый танковым снарядом, тихая обитель семейства Божковых. Надо же какой шарман! Он снова сюда вернулся, хотя меньше всего на свете рассчитывал это делать. Несколько кварталов еще отмерить — самое время противнику раскачаться…

— Василь, Василь, ты чего там застрял? — теребила товарища Эмма, ее голос садился от страха."

"С Василем было что-то не так. Он давно перестал стрелять, однако не спешил спускаться, видно, зацепился за что-то. Эмма все поняла. Она обняла его безвольно свисающие ноги, потянула на себя. Василь кулем свалился на сиденье, растянулся у Алексея на коленях, свесил голову. Алексей машинально ощупывал волосы парня. Пальцы провалились в дыру, пропитались чем-то липким. Пуля раскроила череп — тупая шальная пуля, прилетевшая непонятно откуда в самый последний момент! Он отодвинул от себя покойника, вцепился в баранку, как клещ. Эмма завыла, схватила фонарик, осветила тело Василя. Лучше бы она этого не делала! Глаза у парня были широко распахнуты — почти живые, а вот все остальное…

— Прекращай плакать, — уговаривал ее Алексей. — Слезами ничего не исправишь. Пригнись, сейчас опять начнется!

Их преследовала машина! В конце концов, это начинало надоедать! И справа от городской площади им наперерез прорывался по переулку броневик. Он вертел головой, оценивал расстояние. Те, что сзади, далеко. Те, что справа, тоже могут подтереться, если он не будет спать! Под тоскливый вой Эммы, под хруст ходовки, от которого стыла кровь в жилах, Алексей вцепился в баранку до омертвения в суставах — и сам завыл, как волк на полную луну!

Полный газ! На соседней улице — комендатура, прочие административные здания (или то, что от них осталось), на Рассветной же — двухэтажное помпезное строение в духе раннего советского классицизма — с колоннами, внушительным фасадом. При социализме — клуб, где советские граждане реализовали свое право на культурный досуг (кино, кружки, танцевальная студия), при немцах — бордель, где проводили свободное время представители «высшей расы» в мундирах офицеров вермахта. За клубом — обувная фабрика…

Поворот между очагом культуры, на дверях которого еще развевались немецкие листовки, и «временно закрытой» фабрикой — и грузовик вышел на щебеночную дорогу.