Архив смертников

Огромный козырек над головой, с которого свешивались пучки травы. Под него Алексей и повел машину, подъехал к самому краю обрыва, чтобы выбрать максимальный радиус поворота, стал заезжать под кручу и не убирал ногу с педали, пока не уперся радиатором в скалу. Выключил двигатель, перевел дыхание и покосился через правое плечо. Эмма вздрагивала, шмыгала носом. Он нашел ее руку, погладил — она была холодна, как лед — и тихо сказал:"

"— Выходим из машины. Если накроют, убегаем дальше по террасе, будем отстреливаться до последнего.

Они сидели на камнях, Алексей как-то машинально приобнял девушку, чтобы не чувствовала себя совсем одинокой. Вечер был тих и пока не прохладен. Птицы в лесу перестали петь. Иногда с горы срывались отдельные камни, падали, постукивая, по крутым склонам. Рев моторов становился явственнее, машины барражировали где-то верхом, искали архив, пропавший вместе с советскими диверсантами. Одно из транспортных средств остановилось, донеслась каркающая немецкая речь. Офицер приказывал солдатам хорошенько осмотреться, облазить все кусты, ведь не могли же они сквозь землю провалиться! Алексей нервно сжимал цевье автомата, в котором почти ничего не осталось, прислушивался.

Поиски не принесли успеха, солдаты расселись по машинам, снова зарычали моторы, потом стало тихо. У немцев не было ни сил, ни времени щепетильно обыскивать окрестности Калачана. Они не знали даже, на какую дорогу свернули беглецы.

— Ты в порядке? — спросил Алексей, повернувшись к Эмме.

Она отрывисто кивнула, с шумом выпустила воздух. Он поднялся, пересек террасу, глянул вниз. И тут же попятился. Они находились на втором от вершины ярусе огромного карьерного котлована. В прежние годы здесь была серьезная выработка, щебень добывали десятками тонн. Крутой каменистый склон, внизу еще один выступ — вполне достаточный для проезда карьерной техники — и отвесные стены до самого дна. На дне котлована возвышались горы щебня, заросшие сорняками, разрушенные конвейерные ленты, остатки оборудования. Терраса, на которой они находились, по спирали сбегала вниз. В принципе, он мог бы развернуться, чтобы выехать в обратном направлении. Но не сегодня. От добра добра не ищут. Отправятся в путь на ночь глядя — далеко не уедут. Нужно набраться терпения, навоевались уже…

Алексей открыл кабину, взял под мышки мертвого партизана, стал осторожно вытаскивать. Подбежавшая Эмма разразилась очередной порцией рыданий, взялась за ноги Василя, и они, оттащив его в сторону, пристроили Мазуровича в углубление под скалой. Алексей закладывал труп камнями, а Эмма стояла рядом с повисшими руками. После того как все закончил, забрался в узкое пространство кузова между будкой и бортом.