Архив смертников

 — Не стрелять, Шевченко, подожди…"

"По улице в восточном направлении пробежали несколько красноармейцев. Они ругались, беспорядочно отстреливались. «Хлопцы, в переулок!» — истошно завопил кто-то. Но уйти все-таки не успели. С интервалом в пару секунд прогремели два взрыва — в самой гуще бегущих. Людей разбросало. Ударной волной перекосило ограду, треснула и упала, как подкошенная, молодая яблоня.

Какого хрена немцы вернулись в Калачан?! Нет, понятно, собрали в кулак на отдельном участке фронта разрозненные силы, нанесли удар… Но что это даст? Все равно придется отступать, это и ежу понятно, не говоря уж про немецкое командование! Это в 41-м могли прорваться, оторвавшись от основных сил, пошалить в тылу у русских, а потом отойти. В 43-м такой номер не проходит, нужны ресурсы, воля, значительный перевес, которого немцы навсегда лишились… Временное явление, продержаться день-другой, пока советские генералы будут обтекать от удивления, а потом опять — в западные болота?

Да это же ради объекта «Waldhutte» за Шагринским лесом! — пронзила дикая мысль. Не успели вывезти архивы, пришлось срочно бежать. Абвер в истерике, надавили на командование сухопутных сил, резонно решив, что русские со своим бардаком еще не добрались до бункера! Бесценные архивы, если русские их захватят, то войну можно сворачивать! Несомненно, цель немцев — этот объект, а там охраны — с гулькин нос! Быстро вскроют свои запоры, вывезут все самое ценное, объект взорвут или затопят, тогда и Калачан покинет эта отчаянная сводная группа…

Техника лязгала уже у соседнего дома.

— Командир, уходить надо огородами! — выкрикнул благоразумный Мазинич.

Принимать бой, естественно, глупо. У них свое задание, за срыв которого по головке не погладят. Но обстановка менялась молниеносно, шансы на успешный исход стремились к нулю. Алексей попятился, выскочил в коридор и устремился в комнату. Там окно было шире, и с обзором дела обстояли лучше. Он отогнул занавеску, отмахнулся от Шевченко, нечего тут страстно дышать в затылок! Дьявол, какого черта?! Вдоль дороги, прижимаясь к заборам, бежали немецкие солдаты, по проезжей части, огибая воронки, надвигался восьмиколесный бронеавтомобиль «Пума» — с него и работал пулемет, поливая огнем огороды и строения вдоль дороги. Разбилось стекло где-то слева — хозяйская спальня! Какая-то возня, ломались трухлявые доски под окном. А в следующий миг образовались сами Божковы в исподнем. Женщина путалась в длинной сорочке, седые волосы падали на плечи. Муж в обвисшем нательном белье подталкивал ее в спину, орал благим матом: «Нихт шиссен! Нихт шиссен! Я свой!!!» Он так махал руками, что его заметили. Солдат вермахта вскинул карабин, но другой что-то бросил ему, и он опустил руку.