Архив смертников

Знакомый полицейский огрел пленника прикладом в затылок, вытолкал на дорогу и стал озираться, недоуменно моргая, ну, и где его подельник? Но отвлекаться не стал, правда, еще несколько раз оглянулся. Процессия поволоклась к Центральной улице. Автоматчики шли следом, держа оружие наготове, то и дело оборачивались. Несколько раз Алексей вскидывал пистолет, чтобы открыть огонь, отпускал и снова припадал к прицелу, терзаясь муками совести. Что он может сделать? Успокоить душу? Причем навечно успокоить! У него задание особой важности, контратака немецких войск задание не отменяет. Он должен, по крайней мере, попытаться его выполнить! Все равно он тут никого не спасет…

Вдруг из переулка раздалась пальба. Один из пленных резко ударил локтем идущего сзади полицая, и тот согнулся пополам. Парень выхватил карабин из ослабевшей руки, перемахнул через поваленную ограду и помчался вперед, выбрасывая ноги. Второй оттолкнул конвоира и устремился за товарищем. Загомонили солдаты, надрывали глотки обескураженные полицаи. Кто-то прыгнул за пленниками, но неудачно, треснулся черепом о продольный брус, взревел от боли. Остальные стали остервенело палить, вскидывали карабины, передергивали затворы. Беглецы упали в сорняки, эта спонтанная затея была заведомо обречена на провал…

Алексей справился с желанием опустошить обойму. Сколько их — безвестных бойцов Красной Армии, погибших от рук фашистских палачей… Он переполз на соседний огород, выждал какое-то время, затем поднялся и заковылял на Центральную улицу…

Здесь было людно, и он не выглядел «белой вороной». Появилась возможность затеряться, слиться с массой. Улица выглядела страшновато. Дважды за последние двое суток по ней прокатился безжалостный молох. Дома через один были разрушены, дорогу перепахали мины и снаряды. Механический голос в рупоре на ломаном русском вещал, что всем городским жителям надлежит собраться на главной площади, где перед ними выступят представители вернувшейся оккупационной администрации. Люди брели на запад, к городской площади. В основном это были женщины, старики. Молодежь давно угнали в Германию. На перекрестках стояли патрули — солдаты, сложив руки на автоматы, презрительно смотрели на толпу.

Участие в «торжественном мероприятии» по случаю «триумфального» возвращения немцев в планы капитана Макарова не входило. Он как бы ненароком смещался к правой стороне дороги, чтобы переулком выйти на Подъемную улицу. Переулки располагались через каждые двести метров. Первый был завален обломками рухнувшего дома. На руинах копошилась воющая женщина в платке, жалобно звала какую-то Нюсю, пыталась оттащить тяжелую балку. У нее явно намечались проблемы с психикой.