Архив смертников

Заголосили немецкие «МР-40». Полицейские аж присели, но оружие не выпустили, сообразили, что не по ним стреляли. Немцы на крыльце побросали сигареты, побежали за угол — воевать. Видимо, облава нарвалась на прячущихся красноармейцев. Бегущий последним фельдфебель обернулся, замахал рукой, делая свирепое лицо:

— Эй, рус, форвертс, форвертс, давай, давай!

— Костян, смотри этого кренделя! Можешь пристрелить его, к чертовой матери! — встрепенулся полицейский со шрамом, перехватил карабин и не очень быстро побежал за немцами. Стрельба в глубине дворов разгоралась, в схватку вступил ручной пулемет.

— А ну, лапы в гору! — зарычал конопатый, вскидывая карабин. — Ишь, расслабился тут, смирно стоять! Давай к забору, — махнул он стволом."

"В пяти шагах от места действия под забором образовалась глубокая канава, вполне достаточная, чтобы утрамбовать ногами мертвое тело. Алексей подчинился, не спуская глаз с полицейского. Нож находился в правом брючном кармане — не дотянуться, пока тот таращится на него. Перестрелка оборвалась, слышались только крики, кого-то гнали между домами за конторой. Костян напрягся, вытянул шею, дожидаясь, пока появятся люди, и проворонил главное событие в своей недостойной жизни! Алексей метнулся и, проведя подножку, ловко извернулся, оказавшись у Костяна за спиной. Тот задергался, но поздно, чья-то рука сдавила горло, дыхание перехватило, тело потеряло чувствительность от нехватки воздуха, его словно парализовало. Он лишь вращал глазищами, беззвучно открывал и закрывал рот. Алексей оттащил безвольное тело через подгнившую продольную балку на задворки огорода. Костян начал проявлять активность, почувствовав чуток свежего воздуха, но Алексей всадил ему нож под ребра и повалил на землю. Полицай еще стучал ногами, а он уже расшвыривал прелую траву. Закатил в перегнивающее месиво свежеиспеченного мертвеца, карабин отправил туда же, затем завалил травой, ногами подчистил следы. Присел на колено с обнаженным «ТТ», стал сканировать глазами окрестности. Пусть «лицо со шрамом» думает, что Костян увел задержанного в укромный уголок и там пристрелил. Вряд ли что-то заподозрит. Большого ума там точно нет.

Он снова крался вдоль забора, лежал в траве на другой стороне проезжей части. Странная какая-то прогулка у него вырисовывалась, обильно смоченная кровью предателей…

Солдаты выгнали из-за угла конторы двух избитых красноармейцев. Оба молодые, русоволосые. В плен попали, как же их так угораздило! Люто избитые, босые, в оборванных гимнастерках. Полицаи подталкивали их прикладами, награждали зуботычинами. На небольшом отдалении шли четверо немецких автоматчиков.