Безымяныш. Земля (СИ)

Те раны, что нанёс Кожемяке летун, для него ерунда. С другом Глист и Лупатый из новеньких. Возьму Рыжего. Эф пока не решил, с кем идти.

— Эй, давай сюда, — машу одарённому.

Третьим, ясное дело, со мной идёт Шапка. Мы одни из последних. Остальные уже убежали. Выбираю направление. Трусим вдоль стены к дальней улице из указанных командиром. Во внешке они идут часто. На квартале между двух крупных до десятка поменьше. По дороге срубаю хортёнка, попытавшегося броситься мне на голову с крыши одного из домов.

— Смотрим вверх! Не все на земле!

Но внизу тварей всё-таки больше.

Внешка тонет в душераздирающих воплях. Стоит отвернуть от стены, как в узких лабиринтах хаотичной застройки начинается Бездна. Пустышки, в основном дети и женщины, куда-то бегут, не разбирая дороги. Хортята повсюду. Здесь у них нет противников, только жертвы. И зверей гонит явно не голод. Напрыгнуть, загрызть — и на поиски новой двуногой добычи. Хозяева леса истребляют пришельцев, явившихся к ним вместе с домом, накрыв им часть дома чужого. По крайней мере, другого не приходит на ум.

Ох, сколько здесь трупов… Особенно детских. Я мгновенно зверею.

Среди маленьких растерзанных тел мне мерещатся: Важ, Зуя, Фока и остальные сиротки, кого я оставил в Предземье. Эх, дара нет… Но и топоры — второй я подобрал ещё на стене — при моих долях замечательно рубят ненавистную мохнатую плоть.

Взмах — и хруст звериного черепа мгновенно сменяется чавканьем. Ещё удар — и из распоротого брюха тварюки выпадают кишки. Я быстрее уродцев — от меня не уйти. По одному хортята не представляют опасности для сильного воина. Шапка с Рыжим тоже вовсю крошат хвостатую погань. Мы медленно, но уверенно продвигаемся по узкой улице, очищая её от зверья.

Шли бы быстрее, да постоянно приходится врываться в дома бедноты, откуда доносятся крики и звуки борьбы.

На моём счету уже под две дюжины тварей. Мне мало. Кровавая пелена смыла разум. Бесчисленные детские тела будут сниться мне до конца жизни. Я стараюсь не смотреть, не заглядывать в лица, но это не помогает. А хуже всего то, что я ничем не могу помочь раненым. Ни зелий, ни мазей, ни умения. В этом плане я совершенно беспомощен. Рыдающие, хрипящие, скулящие малыши лежат в лужах крови, пытаются куда-то ползти, умирают на руках матерей, сестёр, братьев.

Мне кажется, я и сам умер. В голове одна мысль: «Быстрее! Быстрее! Быстрее!». Каждый миг эти твари убивают кого-то ещё. Я несусь всё вперёд и вперёд. Рублю, рублю, рублю. Снова рублю. Я не чувствую боли, когда тот или другой летун достаёт меня когтем. Я не слышу обращённых ко мне слов товарищей. Я отпихиваю пытающегося до меня докричаться Шапку. Я — Кара! Я — Смерть! Я — Возмездие!

Нет! Я — Спаситель! Мне нужно спасти всех слабых и беспомощных в этом городе. И я спасаю.