Безымяныш. Земля (СИ)

Едва ли гахар резко вломится в комнату. Руки с кувшином вскинуты вверх и отведены назад на замахе. Главное: не упустить подходящий момент для броска.

Я спасён! Тихий голос за дверью определённо принадлежит тому зазывале. И он — не гахар. Кувшин опускается на подоконник.

— Дружище! Я знал, что ты жив!

Старый друг Сердолика-Сердара бросается ко мне с разведёнными для объятий руками. Улыбку на лицо — и два шага навстречу.

— Ничего, ничего. Скоро снимем душилки, — бросает взгляд на наручники, прижавший меня к себе человек. — Они думали, я не узнаю лучшего друга под капюшоном? С моим даром-то? Идиоты!

Я мычу в ответ с интонацией радости.

— Язык? Вот же твари! Ну ничего, снимем эту дрянь, отрастишь себе новый. Пойдём, Сквознячок, пойдём. Я тут всех усыпил, но не ровен час — вернётся с прогулки их главный.

Друг Сердара тянет меня прочь из комнаты. Значит, спят. У моего спасителя много даров.

— Хорошо они тебя спрятали, — продолжает болтать на ходу человек. — Целый месяц искал. Потом несколько дней пас. Изучал режим и всё прочее.

Тоже, видимо, профессиональный убийца. Нож на поясе напоминает стилет. Меча нет.

Если выйдем из дома, Ебор сразу же это почувствует и обездвижит меня. Что тогда станет делать мой спаситель? Потащит на спине? Так нас быстро догонят. Нас догонят и найдут в любом случае. Что, если тогда друг Сердара прикончит Ебора? Его смерть станет и моей смертью.

Размышления проносятся в голове за ничтожную долю мгновения. Выбор здесь очевиден. Молниеносным движением выхватываю из-за пояса ведущего меня человека нож и всаживаю его ему в печень.

— Ааа! Сквоз… За что? За…

Схватившийся за бок мужчина валится на пол коридора, ведущего к лестнице.

Он ещё жив, но уже не жилец.

Не повезло. Обознался. Бывает.

Лес лесу рознь. Если в прошлый мы даже не стали входить, то этот заполнился народом мгновенно. Светлый бор — так назывались места, куда наш лоскут закинуло с этим рассветом. Опасный, как и любая точка Земли, дикий край, но после Замшелой чащи — такое название дому летучих хортят дали лорды — здесь всё тихо-мирно. По дню даже ловкая кунья родня боится нападать на снующих внизу людей, а на ночь мы уходим за стены. Не работа, а отдых сплошной. Были охотниками, стали охранниками.

И всё потому, что стройные гладкоствольные сосны — первейший строительный материал, который для полиса важнее бобов и семян, какие мы здесь можем добыть.

С утра и до позднего вечера возле стен на всём протяжении оных жужжат пилы и стучат топоры. Пустота из муравьиных бригад валит лес просто с бешенной скоростью. Дерево не успевает упасть, как его тут же облепляет народ с инструментом. Верхушка — долой, ветки — прочь, ствол — на брёвна. Не успеешь оглянуться, а разделанную сосну уже тащат к воротам.