Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Но вывел меня в коридор, присел на корточки, очень внимательно выслушал и заверил: «Малыш, давай сделаем так — я все слышал и все понял, и мы обязательно вернемся к этому разговору, но лет так через… шесть. Идет?» Кстати — мне только на прошлой неделе восемнадцать исполнилось.

Эд, не отрывая взгляда от меня, протянул руку и придержал дверь, не позволяя посетителю войти.

— Сюда нельзя, — чуть повысив голос, произнес он. Потом бесстыже усмехнулся и пояснил: — Тут моя девочка душ принимает.

За дверью послышалось недовольное:

— Кто?! Мика что, не одна сюда пьяная ввалилась?

— Неа, — Эдвард все так же продолжал меня разглядывать, — с подругой.

— Да? — мужской голос за дверью приобрел нотки заинтересованности. — И что, вторая тоже совершенно пьяная?

— Ага. — Улыбка Микиного брата стала откровенно фривольной.

— Судя по многословности твоих ответов, она еще и совершенно голая.

На это Эд не ответил, но, многозначительно хмыкнув, запер дверь в ванную.

Стремительно трезвеющая, я в ужасе смотрела на героя своих детских фантазий, который, судя по потемневшему взгляду, собирался реализовывать уже весьма взрослые фантазии. Медленно, неторопливо как-то, Эдвард подошел ко мне и… протянул руку.

— Сама встать сможешь? — сдерживая улыбку, спросил он.

Как завороженная, продолжаю испуганно смотреть на Эда, пытаясь прикрыться руками.

— Кир, — он широко улыбнулся, — Киран, все, что я хотел, я уже увидел, серьезно. Я же тут минут десять стоял, прежде чем смог хоть слово вымолвить.

Несмотря на пары алкоголя, начинаю стремительно краснеть.

— Малыш, — он осторожно взял меня за руку, потянул вверх, заставляя встать. И едва я выпрямилась, придержал за талию, так как ноги мои, кажется, решили взять тайм-аут. — Все-все, держу. Теперь давай-ка мы тебя умоем, а то реснички на щечках давно, а помада на подбородке. Кстати, головку мыть будем?

От стыда я вовсе зажмурилась, не в силах сказать хоть что-то.

— Ладно, — его ласковые губы легко и осторожно коснулись моих, — будем мыть тебя всю.

И вода тут же стала теплее.

Все остальное показалось странным нереальным сном, в котором меня аккуратно и заботливо мыли, едва касаясь интимных мест, зато осыпая поцелуями плечи, спину, волосы… И в какой-то момент я просто отключилась, то ли под воздействием алкоголя, то ли от того, что шампунь с волос уже смыли и меня уговаривали открыть глазки.

— Кир, я умираю… — простонал хриплый Микин голос.

Учитывая, что ее стон вырвал меня из дивного сна, в котором я предавалась гигиеническим процедурам в компании ее же старшего брата, единственным ответом на реплику Мики была брошенная в нее подушка.

— Промазала, — меланхолично ответила подруга, давно привыкшая к моим утренним упражнениям в артиллерийском искусстве.