Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Потом поделилась подробностями: — Хорошо, что я лиф успела только расстегнуть, но еще не сняла. Но чулки, подвязки и наши черные с кружевом трусики…

— Бедные мужики, — простонала я, продолжая прилагать титанические усилия, чтобы смеяться не очень громко. — Сколько их было?

— Человек десять. — Мика вдруг улыбнулась. — А знаешь, Эд почему-то не очень злой, я думала, будет хуже.

Вот об Эдварде я как раз старалась не думать. Так стыдно мне еще никогда не было.

— Пошли завтракать. — Мика поднялась, потащила меня за руку. — Пошли, я одна туда идти боюсь.

— Мне и с тобой туда идти страшно, — призналась я. — Может, мы по-тихому оденемся и назад в общагу, а?

— Хорошая идея, но кто ж меня без чтения нотаций отпустит? — Микаэлла горестно взглянула на двери. — Кир, идем…

Упрямо и отрицательно машу головой. Чего-чего, а видеть Эдварда нет никакого желания.

— Ну пожа-а-алу-у-уйста, — взмолилась подруга, и ее голубые глазки стали такие умоляющие.

На меня это всегда действует, чем Мика беззастенчиво пользуется.

Пришлось вставать и топать вслед за ней, больше всего мечтая провалиться хоть куда-то. Белья на мне никакого не имелось, зато майка доходила почти до колен, но это не мешало рефлекторно пытаться натянуть ее еще ниже.

Квартира у Эдварда Дрейга была огромная — четыре спальни, две ванные комнаты, причем вторая располагала джакузи величиной с маленький бассейн, большая гостиная и кухня, совмещенная со столовой. Я здесь оказалась второй раз в жизни, в первый — это когда мы с Микой в четырнадцать приезжали в столицу на концерт супермодной группы и Эд был нашей нянькой на сутки. Кстати, тогда, насколько я помню, тут обреталась…

— Доброе утро, девочки, — радостно поприветствовала нас та самая домработница. — Ох, как же вы выросли!

И пока мы смущенно отвечали про учебу и планы на будущее, из кухни послышалось:

— Мика, Кира, живо завтракать!

Пришлось плестись на кухню с видом обреченных на казнь.

Не поднимая головы и глядя на пол с энтузиазмом почитателя собственных пальцев, я прошла к столу, так же и села, продолжая изучать мраморный рисунок перед собственным носом. Мика, старательно разделявшая мой интерес к любованию полом, тоже молча села рядом.

— Вопрос номер один, — перед каждой из нас осторожно поставили по чашке с кофе, — где вы пили?

Переглядываемся с Микой, но упорно молчим.

— У вас два варианта — либо говорите сами, либо я проверяю, в каком заведении с ваших карточек вчера списали деньги.

Мы с Микусей снова переглянулись, вот чего-чего, а давать Эду доступ к нашим карточкам мы не собирались — как бы деньги на них левые, впрочем, как и карточки.

— Бар у причала, — обреченно сдалась Микаэлла, — название я и сама не помню, правда, Эд.

— «Морские сирены», — вспомнила я.