Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Так сказать, в «разгар» нашей тренировки ворвались двое полицейских, один препод и собственно наш ректор. Тот самый, который так и не простил преподнесенного ему перед всеми крема от геморроя, причем мы дарили в фирменной упаковке, с примелькавшимся в рекламе логотипом. Короче, мы потом долго просили прощения.

Именно ректор смерил оценивающим взглядом наши тренировочные акеши, обратил внимание на потные лица и затрудненное дыхание (бежали-то мы быстро). Недоверие сменилось удивлением. Атоло Горс стремительно подошел к стене, ввел код, подключился к системе, задал вопрос:

— Студентки Дрейг и МакВаррас, время занятий?

— Пять часов, сорок семь минут, — безэмоционально ответил электронный голос.

Да, спецы Исинхая — это спецы Исинхая. Слов нет, одни восторги.

— Еще вопросы? — Ректор повернулся к полицейским.

Те смерили нас недовольными взглядами и молча удалились. А мы остались, и ректор тоже.

— Отбой в десять, — нервно произнес ректор Горс, — что вы здесь делаете?

Ответить решилась я, тем более мне было что сказать.

— Прошу прощения, сэр Горс. К сожалению, мастер Лоджен в последнее время излишне… взыскателен к моим навыкам боя, вот мы и…

— Два часа ночи, — прорычал глава университета, — марш спать!

А мы и не против. И, вернув эенгам прежний вид, поторопились покинуть тренировочный зал. Вскоре мы уже сладко спали, отправив завалившему звонками Эду сообщение, что у нас все хорошо.

Проснулась я от надоедливого: «Кира, сообщение от мамы. Кира, сообщение от мамы. Кира, сообщение от мамы. Кира, сообщение от мамы».

Потянулась к сейру, ругая себя, что уже подключила прежний номер телефона, и прочла: «Киран, дочь моя, жду дома!».

— Что там? — сонно отозвалась Мика.

— Мама ждет дома. — Я села на постели, задумчиво уставившись на ультратонкий подарочек шефа. — И это очень странно.

— Так выходные, — Микаэлла, в нежно-розовой пижамке, потянулась, — просто соскучилась.

— Если мама «просто соскучилась», она пишет: «Пантеренок, приезжай к мамочке», — задумчиво ответила я, все так же глядя на сейр. — Какое-то совсем не типичное сообщение от мамули… Не нравится мне это.

— С тобой поеду, — мгновенно приняла решение Мика.

Я послала ей воздушный поцелуй и решила перезвонить маме, узнать, в чем дело.

Не знаю, в чем там было дело, но явно случилось что-то очень паршивое! Когда после девяти пропущенных звонков мамочка к телефону так и не подошла, я уже не просто волновалась, я начала с ума сходить от тревоги, я одеяло начала грызть от отчаяния. Мика тоже сидела и встревоженно смотрела на меня. Потом взглянула на часы:

— Восемь, нас до девяти никто из общаги не выпустит, пропусков-то у нас уже нет, — прошептала она.

Я это знала и потому снова и снова нажимала на кнопку вызова.