Имя шторма

В Окламе, где все еще живут родители, конечно, все иначе. Хотя по меркам столицы Оклама – жуткая дыра, поля да фермы. Но я рада, что мое детство прошло именно там. Хотя я и старалась изо всех сил, чтобы стать в столице своей, а не «деревенской глупышкой», как снисходительно отзывались о выходцах с окраин.

Я задумчиво набрала в ладонь горсть земли.

Сверху теплой, а внутри – еще прохладной, сырой. Да, я сделала все, чтобы вытравить из себя ту девчонку, которой была когда-то. Ту, что носилась по земле босиком, спала на сене, играла с мальчишками в полях. После того, что случилось с моим старшим братом, я так хотела все это забыть. Забыть ту девочку, которая обожала Майка. Забыть его и себя. Я изменилась, повзрослела. Я годами не вспоминала прошлое. Меня уже почти не мучили кошмары. И так странно, что сейчас, сидя где-то на краю земли, я вспоминаю все это.

– Это все стресс, Мира, – пробормотала я, разжимая ладонь. Земляные струйки потекли сквозь пальцы.

Да, все от пережитых страхов. Ну не верить же в то, что фьорды будят забытое? Будят душу?

Я так задумалась, что не заметила, как солнце скатилось к горизонту. А поняв, что просидела под деревом несколько часов, вскочила и заметалась, пугая белок.

Верман сказал, что тюки погрузят на корабль к закату. Единый! Только бы не опоздать!

Хёггкар покачивался в стороне от кораблей-домов. Там, где соорудили подобие пристани, и где сейчас высилась гора тюков и сундуков. Прокравшись к ним, я оглянулась. У освященной таверны Наны ходили ильхи, но на пристани было пусто и тихо. Сгрузив поклажу, ильхи ушли. К счастью.

Но моя радость оказалась недолгой. Сунувшись к грузу, я поняла, что спрятаться в тюках просто невозможно! Их обмотали веревками так плотно, что я даже не понимала, что внутри. Рядом стоял сундук, но запертый. Отчаянно подергала замок и поняла – бесполезно. Но что же делать? Куда прятаться? Оставались лишь несколько здоровенных бочек, набитых чем-то вонючим.

Пока я металась по пристани, на дорожке за валунами послышались голоса. Сюда идут! И кажется, это одноглазый Эйтри. Вспомнив его лицо в обрамлении белых волос, усмешку, перечеркнутую шрамом, я внутренне поежилась. Вот уж кто не станет мне потакать и живо оттащит обратно к конухму. Что же делать? Я охнула, бесполезно дергая крышку сундука. Голоса звучали все ближе. Совсем рядом!

Не придумав ничего лучше, я вывернула содержимое бочки в воду и, часто моргая от вони, юркнула внутрь и закрыла крышку.

Вовремя! Миг – и по причалу зашелестели шаги.

– … не раньше середины лета, – неторопливо говорил Верман. – Хочу дойти до южных берегов, набрать лазурного камня, который высоко ценят в Варисфольде.

– А еще на юге полно дикарок, которые обрадуются водному хёггу, да? – насмешливо отозвался Эйтри.

Верман раскатисто рассмеялся.