Император Пограничья 11

Крамской собрал вокруг себя старую гвардию — Шуйского, Горскую, Замыцкого и ещё пятерых консерваторов. Они требовали жёстких мер: исключения бунтовщиков, привлечения городской стражи, полной блокады Угрюма. Ставший героем после покушения и обласканный СМИ Старицкий возглавил реформаторов — семь человек, открыто выступивших за изменения. Остальные заняли выжидательную позицию, наблюдая, куда качнётся чаша весов.

Попытка подавить протесты силой обернулась катастрофой. В Муроме стража отказалась разгонять студентов — среди протестующих были дети влиятельных горожан. В Ростове преподаватели поддержали забастовщиков, отменив экзамены. Каждая академия выбирала сторону, и карта Содружества окрасилась в три цвета: красный консерваторов, зелёный реформаторов, серый нейтралов.

Началась настоящая «холодная война». Смоленская академия, поддержавшая реформы, обнаружила, что поставки реактивов из Казани внезапно «задержались». Владимирская академия консерваторов столкнулась с массовым оттоком студентов — за три дня ушли сорок человек. Преподаватели переманивали друг у друга лучших учеников, обещая стипендии и льготы. В Пульсе развернулась информационная битва — обвинения в некомпетентности, разоблачения старых грехов, подтасовка фактов.

На второй день грянул главный удар. Михаил Посадник официально объявил о прекращении финансирования Академического совета до проведения полного аудита. Три миллиона рублей годового бюджета зависли в воздухе. Крамской побелел, получив это известие — без денег Новгорода система рухнет за считанные месяцы.

Князья не остались в стороне. Голицын из Москвы потребовал объяснений. Князь Оболенский открыто поддержал реформы, пригрозив вывести академию в Сергиевом Посаде из-под крыла Академического совета. Даже осторожный Потёмкин намекнул через ведущих новостных сводок, что «перемены неизбежны».

Некоторые князья увидели в хаосе возможность. Терехов попытался подчинить Муромскую академию напрямую, минуя Совет. Долгоруков из Рязани предложил местной академии «особые условия» финансирования в обмен на лояльность.

А в Угрюм хлынул поток. За пять дней прибыли сто восемьдесят студентов — целыми группами, с рекомендательными письмами от преподавателей-реформаторов. Коршунов докладывал, что заявок поступило больше тысячи. Приезжали не только простолюдины, но и младшие отпрыски аристократических семей, те, кому надоела затхлая атмосфера старых академий.

Василиса ворчала, что негде размещать такое количество народа, и была целиком права. Пришлось начать спешно возводить несколько корпусов общежитий. А Захар срочно организовывал строительство временных бараков. Старицкий прислал список из сорока преподавателей, готовых переехать немедленно.