Император Пограничья 11

Просто не кровоточит наружу, а гноится внутри. И заживает дольше, если не лечить.

Гаврила нахмурился, а я продолжил:

— Ты говоришь, что ничего не можешь против магии. Но вспомни базу под Владимиром. Кто снял часового на башне, дав нам возможность действовать? Кто прикрывал спины магам в крепости, пока мы творили заклинания? Без тебя и вашей четвёрки мы бы не справились.

— Но вы же сами потом всех…

— Потому что у каждого своя роль. Я не смогу выстрелить так метко, как ты. А ты не сможешь обрушить стену. Но вместе мы — сила. Армия, где одни только маги, обречена на поражение. Как и армия без магов.

Я замолчал, давая словам осесть. Потом добавил:

— Мины — эффективное оружие. Мы сами их использовали во время Гона, помнишь? Но одно дело — защищать свой дом, зная, где что заложено. И совсем другое — идти по чужой земле, где каждый шаг может стать последним. Страх перед невидимой угрозой естественен. Он помог тебе выжить — заставил быть осторожнее. Но знаешь, что хуже невидимой смерти под ногами? Невидимый страх в собственной голове. Он парализует сильнее любой ловушки.

Гаврила кивнул, хотя в глазах всё ещё плескалась тревога.

— У нас в остроге есть девушка, Анфиса. Возможно, ты её знаешь. Работает в лечебнице, — произнёс я, делая вид, что решение пришло только сейчас. — У неё редкий дар — Эмпата. Она чувствует чужую боль и умеет её облегчать. Не магией боевой, а другой — той, что лечит душевные раны.

— Воевода, я не какой-то… — начал было Гаврила.

— Это приказ, боец, — оборвал я его. — Отправишься к ней сегодня же. Она поможет тебе разобраться с тем, что засело в голове. Считай это лечением после ранения. Или тебе приятнее ходить с гноящейся раной, пока не начнётся заражение?

Парень помолчал, потом выпрямился и хлопнул сжатым кулаком по груди.

— Слушаюсь, воевода. И… спасибо. Уже чуть легче стало. Оттого что поговорили.

— Иди, — кивнул я. — И помни: сильный не тот, кто не знает страха. Сильный тот, кто идёт вперёд несмотря на страх.

Гаврила развернулся и зашагал к выходу с площадки. Спина уже не сутулилась, как утром, и шаг стал увереннее. Я остался собирать ножи из мишеней, размышляя о том, сколько ещё моих людей носят в себе подобные раны. Война оставляет шрамы не только на теле.

Гаврила стоял у дверей лечебницы, переминаясь с ноги на ногу. После разговора с воеводой прошло часа два, и парень всё это время ходил по острогу, собираясь с духом. Приказ есть приказ, но идти к целительнице со своими страхами казалось… неправильным что ли. Не по-мужски.

Внутри пахло травами и какой-то химией. По коридору шагал помощница Джованни с грудой бинтов в руках. Гаврила остановил пробегавшую мимо женщину в переднике:

— Мне бы Анфису повидать. Воевода прислал.

— В дальней комнате, — махнула та рукой. — Там, где тихие лежат.