Император Пограничья 11

«Тихие» — так в лечебнице называли тех, кто сломался не телом, а духом. Парень знал об этом от товарищей. Сержант Кузьмич рассказывал, как во время Гона один боец вдруг бросил оружие прямо на стене бастиона и побежал прочь, крича что-то нечленораздельное. Его поймали, думали — трус, предатель. А оказалось — разум не выдержал. Слишком много смертей увидел, слишком долго был на грани. И вот эта самая Анфиса его вытащила. Не знаю как, но через неделю мужик вернулся в строй. Правда, на стену его больше не ставили — определили в тыл.

Гаврила толкнул дверь. Комната была небольшая, с тремя койками. На одной спал пожилой мужчина, вздрагивая во сне. У окна на табурете сидела девушка — худенькая, с огромными карими глазами на бледном лице. Русые волосы собраны в простую косу, под глазами тёмные круги усталости.

— Ты Анфиса? — спросил Гаврила, неловко переминаясь.

Девушка подняла взгляд и вздрогнула, словно что-то почувствовала.

— Да. А вы… — она нахмурилась, будто вслушиваясь во что-то. — Вас воевода прислал? Вы тот самый Гаврила, что в Смоленске…

— Откуда знаешь? — удивился парень.

— Чувствую, — Анфиса встала, подошла ближе. — У вас внутри… как узел затянутый. Страх, стыд, злость — всё перемешалось. Садитесь.

Она указала на свободную койку. Гаврила сел, чувствуя себя неловко. Девушка устроилась напротив, взяла его руки в свои — тонкие, холодные.

— Расскажите, что случилось. Не то, что все знают, а то, что вас гложет.

И парень рассказал. Про мины, которые не видно. Про толпу людей, превращённых в фарш за минуту. Про свою никчёмность перед лицом магии. Говорил сбивчиво, путаясь в словах, но Анфиса слушала внимательно, иногда сжимая его ладони крепче.

— Знаете, — закончил Гаврила, — раньше я думал, что страх можно победить. Натренироваться, привыкнуть, стать храбрее. А оказалось, он просто копится внутри, как вода за плотиной. И в Смоленске прорвало. При журналистах, при воеводе… Позор-то какой.

— Страх нельзя победить, — тихо сказала Анфиса. — Его можно только принять и научиться с ним жить. Как с тенью — она всегда с тобой, но это не значит, что ты должен всё время на неё оглядываться. А то, что прорвалось… Просто душа устала от напряжения. Как тетива лука — если всё время держать натянутой, треснет. А если дать отдохнуть — снова служить будет.

Она закрыла глаза, и Гаврила почувствовал странное тепло, идущее от её рук. Словно кто-то невидимый начал разматывать тугой клубок внутри его груди, распутывать узлы страха и боли.

— Не сопротивляйтесь, — прошептала девушка. — Я заберу часть вашей тяжести. Не всю — это было бы неправильно. Но достаточно, чтобы вы смогли дышать свободнее.

Парень смотрел на её лицо — сосредоточенное, красивое несмотря на усталость. Тонкие черты, длинные ресницы, родинка у виска.