Извращённая любовь

Сыграем в шахматы, когда я вернусь, а?

Мой дядя был единственным человеком, который мог потягаться со мной в шахматах.

- Конечно. - Я потер большим пальцем рану на руке. - С нетерпением жду этого.

После ухода дяди я провел час в домашнем спортзале, отрабатывая свое разочарование, но что-то не давало мне покоя.

Что-то, что сказал Иван, и то, как он это сказал...

Какого черта дядя проверял меня, и почему он так сильно хотел знать мое расписание, что угрожал Каролине за информацию? Она была хорошей помощницей и не разгласила бы информацию, если бы не было необходимости.

Я выключил душ и вытерся, мысленно перебирая возможные варианты. Я не зашел бы так далеко в жизни, не прислушиваясь к своим инстинктам, поэтому я оделся, натянул пару кожаных перчаток и вернулся в офис дяди. У него там были скрытые камеры наблюдения, но первоклассная глушилка, которую я купил на черном рынке, в мгновение ока справилась с ними.

Я не был уверен, что именно я ищу, но после часа поисков - включая ложные ящики и секретные отделения - я не нашел этого. То же самое было и в его спальне.

Возможно, я был параноиком.

Мой желудок заурчал, напоминая, что я не ел с тех пор, как позавтракал кофе и бубликом.

Уже близился закат.

Я бросил взгляд на личные покои дяди и пошел в сторону кухни. Иван нанял домработницу, которая приходила дважды в неделю для уборки, но в остальном у него не было персонала; он был слишком параноидален в отношении корпоративных шпионов, которые, по его словам, могли появиться где угодно.

В последний момент я свернул в сторону библиотеки, любимой комнаты моего дяди. Парящая двухэтажная комната выглядела как нечто из английского поместья, с ее витражными лампами Тиффани и стеной полок из красного дерева, стонущих под тяжестью томов в кожаных переплетах.

Мягкие восточные ковры заглушали звук моих шагов, пока я ходил по комнате, осматривая полки. Я надеялся, что то, что я ищу, не спрятано в поддельной книге - здесь были тысячи книг.

Хотя, зная моего дядю, он не выбрал бы любую книгу. Он выбрал бы что-то значимое.

Я проверил разделы с его любимыми авторами. Федор Достоевский, Тарас Шевченко, Лев Толстой, Александр Довженко... он был неравнодушен к русской и украинской классике. Говорил, что они поддерживают его корни.

Но нет, все книги были настоящими.

Мой взгляд пробежался по остальной части библиотеки и остановился на шахматном наборе ограниченного выпуска в углу. Фигуры были расставлены в том же порядке, что и во время нашей последней игры.

Пока я осматривал стол и окружающее пространство в поисках чего-либо, что могло бы подтвердить мои подозрения, я постучал по столу, и пешка упала на пол.

Я выругался под нос и наклонился, чтобы поднять ее. Когда я это делал, мой взгляд зацепился за розетку под столом.