Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Всего было вручено сто шестьдесят тысяч медалей, однако уже не всем. Многие участники умерли после ранений или по возрасту.

А пока войска только вошли в Париж. Егерскому полку отвели казармы, где раньше располагались французские гренадеры. Казармы кирпичные, обжитые. И топчаны есть, и кухня, даже медные котлы и сковородки остались в целости, хотя для воров они представляли ценность. То ли не успели, потому что утром французы ушли, а после полудня уже егеря казармы заняли. То ли народ сознательнее оказался, хотя Алексей сомневался, ибо сам видел клошаров, этих нищих попрошаек, живущих под мостами. Что удивило Алексея, так это отношение женщин к казакам. В Европе мужчины давно брились, а казаки бороды отрастили до самых глаз и выглядели диковато. Их и варварами называли, и азиатами.

Зато любовью их француженки одаривали щедро. Казаки народ горячий, зачастую чувствами живут, эмоциями. А поскольку в Европе и сифилис бушевал, и другие венерические болезни, то и в свои курени казаки привезли не только ценные трофеи. Зная из истории о болезни, которую привез в Испанию Колумб, Алексей подчиненных настоятельно просил в контакт не вступать:

– Болезнь заразная, лекарств от нее нет! Кого в блуде уличу, сам лично пороть буду!

То, что Алексей всегда слово держал, в полку знали и приняли его слова всерьез. А соблазнов в Париже было много: и кафе на каждом углу, и веселые девушки, соскучившиеся по мужскому вниманию, и магазины с изобилием товаров, прежде невиданных солдатами. Офицеры в магазины ходили, выбирали наряды для любимых жен. Привезти подарок из самого Парижа – это было ценно! И шелковые чулки скупали, и платья. Не мерили, потому как на шнуровке сзади и подогнать можно было почти по любой фигуре. Торговцы, вначале встретившие русских настороженно, развернули торговлю. С полок сметали все. Солдаты брали товары попроще: дешевые колечки из «самоварного золота», как называли полированную медь, а еще железные иголки для шитья – товар ходовой. Офицеры покупали нательное белье, табакерки, часы. В высших чинах офицеры присматривали себе кареты – изящные, легкие, с мягким ходом на кожаных ремнях. В общем, все насмотрелись на жизнь французской столицы. А еще прикоснулись к вольностям, когда французы, в зависимости от приверженности, ругали то Бурбонов, то Наполеона, причем прилюдно, на площадях. И жандармы взирали на горлопанов спокойно, дескать, народу надо выпустить пар. Не отсюда ли пошли в России тайные общества, декабристы?

Алексей не раз ловил себя на этой мысли. Ведь это во Франции народ взял штурмом Бастилию, выпустил узников, а тюрьму разрушил. Робеспьеры и Мараты, у кого руки по локоть в крови, стали для большевиков примером, их именами улицы называли.