Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Здесь, в Париже, посмотрев на парижан, подышав этим воздухом, Алексей понял: ежели войска вовремя не увести на родину, они нахватаются этой вольнодумности, как инфлюэнцы. Мыслями своими поделился с полковником, когда остались наедине. Павел Яковлевич обрадовался:

– Я думал, я один такой ретроград! Ан нет. Вольница разлагает людей. Вот возьмите Бонапарта. Почти всю Европу покорил, трофеи привез в Париж, не только к себе во дворец, хоть и император. А как толпа улюлюкала, когда он отрекся от власти?! Со стороны Наполеона посмотреть – земли захватил, трофеи. Причем ценой малых потерь. Россия не в счет, здесь он споткнулся. И все равно для народа плох сделался.

Алексей был сторонником власти единоличной, однако справедливой, милостивой к народу. Уж сколько раз попадал он в разные периоды развития истории, видел разных правителей, иной раз был рядом с ними, стоял за троном. А навскидку взять, так лучше Алексея Михайловича и не было. Петр Россию «поднял на дыбы», перекроил по европейскому примеру. Однако и людишек не жалел, скольких уморил при строительстве города на Неве, при неподготовленном штурме Азова. Но, несмотря на жестокость, считается Великим.

Разговоров на политические темы Алексей старался не вести. В офицерской среде такие разговоры считались недостойными. Они для вольнодумцев. А получилось, что первые тайные общества для свержения государя появились именно в офицерской среде, среди молодого дворянства. Казалось бы, не самая притесняемая или угнетаемая, обделенная часть общества.

А вот что было серьезным пороком в офицерской среде, так это азартные игры, в первую очередь карточные. Игра начиналась с малых сумм на кону, но с каждой партией ставки все увеличивались, порой проигрывались большие деньги, а то и родовые поместья. Причем не отдать карточный долг считалось позорным, порочащим офицерское достоинство и честь. Такому офицеру не подавали руки, не повышали в звании, выживали из армии. И слухи о непогашенном карточном долге мгновенно распространялись по городскому дворянскому или офицерскому собранию. Все, карьеру можно было считать загубленной.

В полку тоже произошел прискорбный случай. Командир батальона, куда входила рота Алексея, штабс-капитан Шмелев проиграл кавалергарду Ратнеру две тысячи рублей. Сумма огромная, ибо месячное жалование штабс-капитана составляло сорок рублей, и отдавать пришлось бы не один год. Но карточный долг надо было вернуть не позже трех суток. И на кону здесь не только честь Шмелева, но и полка. Кавалергарды всегда посматривали на офицеров обычных полков свысока – у них двойное жалование, на тезоименитство шефа из царского двора получают подарки.