Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Те сопротивляться и не думали. У них только тесаки в ножнах, а ружья в угол составлены.

– Вяжи их, парни! Хозяин, давай веревки!

Солдат связали, определили в сарай, под замок. Алексей обыскал убитого офицера. Из-за пазухи выудил пакет, немного испачкан кровью.

– Выбросить его куда-нибудь подальше.

– Никак нельзя! Вы уйдете, нагрянут чужаки. Меня за убитого на суку вздернут.

– Тогда грузи и вези подальше, сбрось в реку. За ночь далеко уплывет, если сомы не сожрут. Откуда кто узнает, что труп офицера?

– Дозвольте их лошадь взять, – попросил хозяин. – Мою на нужды армии три недели как забрали.

Переночевали в избе, на полу. Утром хозяин каши гречневой сварил, не пожалел конопляного масла, по куску хлеба выделил.

Во дворе решали, что делать с пленными. Вести их с собой? Их охранять, кормить надо. Самим еды не хватает. Допросить невозможно, языка никто не знает. А было бы полезно узнать, с каким заданием их послали и где сейчас находится французская армия.

– Пристрелить их, да и все.

– Ага. Только отвести подальше от хутора, чтобы на хозяина беды не навлечь.

Это мнение егерей. С одной стороны, правильно. Врага уничтожать надо. А с другой – убивать безоружных пленных рука не поднимается. Не по-христиански кровь проливать. В бою – другое дело. Он вооружен, и ты. Кто врага убил – тот более ловкий, умелый, удачливый. А еще надо решать с лошадьми. Если оставить хозяину, придут французы, спросят: где взял? Лошади строевые, не тягловые. Понимающий человек сразу поймет: верховая лошадь посуше ста́тью, а тягловая пошире в кости. У тягловой на шее потертости от хомута, а у верховой – на спине от седла. Подковы русские и французские разные, тоже улика. И оставить коней на хуторе – все равно что подписать хозяину смертный приговор. Можно самим поехать, но лошадей четыре, а егерей, если с Алексеем считать, пять.

Самое скверное – неизвестно, где находится полк. После раздумий Алексей принял решение:

– Пленных раздеть до исподнего и отпустить.

Егеря переглянулись. В своем ли уме подпрапорщик? Алексей продолжил:

– А после садитесь на лошадей и ищите полк. Полагаю, вам следует идти на Рязанскую дорогу либо Владимирскую.

Об этом Алексей помнил из истории, как и то, что, въехав в Москву, Наполеон устроился в личных покоях императора Александра в Кремле.

В начале 1812 года в Москве проживало 270 184 жителя. С объявлением сдачи Москвы осталось 6200 человек и более десяти тысяч раненых и больных русских солдат.

Город подожгли 2 сентября по приказу губернатора Москвы, графа Ростопчина. Кутузов после Бородино просил императора и Ростопчина помочь армии резервами, оружием и боеприпасами, продовольствием. Ростопчин не открыл арсеналы, чтобы вооружить ополченцев и новобранцев.