Останься моей

Моя жизнь изменилась кардинально!

И я безумно рада этим изменениям! 

Громкая музыка оглушает наш двор. На улице в зоне отдыха выставлены столы. Все в разноцветных шарах. Мы с Настюшкой сервируем праздничный стол.

Янке сегодня пятнадцать.

Мы с младшей дочерью три дня готовились к празднику. Все до мелочей продумывали.

— Мам! Что за безвкусица? — Яна влетает в огороженное шариками пространство и нервно тянет за тонкие ленты, на которых шары привязаны.

— Спасибо мама и Настя за то, что такой чудесный праздник мне организовали… — Чеканю сухо, выделяя каждое слово.

— Спасибо мама и Настя за то, что такой чудесный праздник мне организовали… — тараторит дочь. — Но…Блин! Что это за безвкусица?

— Не думаю, что ты имеешь права на претензии! В моей памяти еще свежо воспоминание, как какой-то сопляк толкал тебе язык в рот. — бросаю в сердцах и отворачиваюсь от дочери, продолжая раскладывать салфетки.

— Мам! Мне пятнадцать лет… Я… — запинается. Нервничает.

— Ты должна хоть немного себя контролировать, Яна! Твой отец известный бизнесмен! Он оплатил тебе шикарный день рождения в новом, модном ресторане и что в благодарность? Сторис твоих друзей пестрят видяхами где какой-то…

— Перестань, мам! Может я его люблю? — взгляд зеленых глаз режет мое лицо.

Янка всегда рубит с плеча. Ногами топает. Дверями хлопает. Лишь один человек может усмирить ее прыть — ее отец. Я имею в виду Андрея.

С Никитой у них не заладилось. Совсем. Они начали свое общение, когда Янке исполнилось пять. Андрей его так и не уволил. Он долго в ГОСТе проработал, два года назад в Сочи переехал, а мы в Москву всем дружным табором перебрались. Потому что тесно нам стало. Папа у нас вырос.

— Может и любишь. Только целуйся впредь в укромных местах.

Попа в розовых коротких шортах стремительно направляется в сторону дома. Белые локоны подпрыгивают на хозяйкиной голове, рискуя распасться на ветру.

Ну я так понимаю, Яне все равно.

Она включила режим «обиженки»

Протяжно выдыхаю и продолжаю сервировку.

— Мам, я все… — Настя целует меня в щеку и проходит мимо, в дом.

Боже… Какие у нас разные дети!

Янка — взрывная смесь. Неконтролируемая, высокомерная, скандальная…

Кирилл — спокойный, уравновешенный, но до тошноты самостоятельный и бескомпромиссный.

И Настя — тихая, спокойная папина дочка…Порой мне кажется, если Громов Насте скажет прыгнуть со скалы- та сиганет не думая. У них такая связь… Они часами могут сидеть в кабинет. Настя папе цифры диктует в отчет, хотя девчонке всего двенадцать…

Я устало плюхаюсь на стул. Настроение, как корова языком слизала…

— Мам, ты чего это тут? — Кирилл подходит к столу и стаскивает тарталетку. — Иди платье одевай, скоро гости приедут.

Я наблюдаю за движениями сына и вижу сбитые костяшки.