Останься моей

Всю ночь пытался стих написать, кое-как четыре строчки родил, а она зараза другу моему дала… — он усмехается, а я выпрямляюсь.

— То есть… — начинаю тихо. Неприятно как-то немного такое слышать… — ты какой-то девчонке писал стих, а жене родной нет?

— Ну начинается, блядь… — глаза устало закатывает.

Я отвешиваю любимой татухе тумака.

— Прекрати, матершинник. — ворчливо. — Тут дети.

Янка голову от расскрасок поднимает и на нас смотрит.

— Мама! Ну ты це? Папа зе мачик. Он дозен ругася!

Я примирительно к дочери обращаюсь.

— Яночка, ни мальчики, ни девочки не должны так ругаться — это плохо.

Кирилл ведь у нас так не ругается.

Янка брови хмурит и на Кирюху смотрит.

— Киил! Ну-ка скази БЯТЬ!

Громов громко смеется. Я на него взгляд возмущенный кидаю.

— Молодец какой! Научил.

— Мам, какое слово я сказать должен?

Осекаюсь и на кирюху смотрю, потом на Андрея. Муж смущенно отводит взгляд и в телефон смотрит. Мы такого ну никак не ожидали.

Я даже сначала думала, что показалось…Может случайно у него вырвалось?

— Кирюш… Ты же это не запомнил?

Кирилл насмешливо на Янку смотрит, потом на меня. Коротко, но присталь и…примирительно.

Нет! Не случайно! У Громовых случайностей не бывает!

Это самый обдуманный шаг.

Мой мальчик принял решение стать моим сыном.

Я всю ночь ворочаюсь без сна и засыпаю только под утро.

Мне снится наша свадьба.

Словно на пленке перематываю и смотрю сегодняшний день.

Счастье сладким сиропом внутри разливается.

Просыпаюсь я днем, когда за окном во всю играет солнце. Буря закончилась и сентябрь решил нам подарить еще один солнечный день.

Тянусь к телефону, что бы проверить время и вижу непрочитанное сообщение.

Снимаю блокировку и читаю

Улыбаюсь и откидываюсь на подушках.

Поворачиваю голову и хочу положить телефон обратно на прикроватную тумбу, но мой взгляд падает на аккуратно сложеный лист.

Разворачиваю и…замираю.

Глаза волнительно скользят по тексту письма.

Строчки начинают расплываться, потому что слезы безумного счастья застилают глаза…

Перечитываю несколько раз и слезы вытираю.

Громов-дурак! Стих мне написал…

Лицо руками закрываю и плачу. Потому, что тоже дура! Потому что тоже люблю! Безумно! 

— Как дышать помнишь? — муж жмет на кнопки кофемата напрасно пытаясь унять волнение.

— Помню… — тяну устало и продолжаю наблюдать, как взрослый дядя пальцами хрустит. Переживает.

Носом вдыхаю больничный воздух и ртом протяжно выдыхаю. Опираюсь о скамейку. Так вроде легче.

— Да что такое-то — третий раз подносит телефон к терминалу, пытаясь оплатить свой «Эспрессо»

— Не благо- фу-у-ух — дари…выдыхаю через рот и тяну свой телефон к экрану. Раздается тихое пиликанье и автомат довольно урчит отстегивая моему взволнованному мужику порцию кофе.