Останься моей

«Да! Да, Рязанцев! Твоя девочка та еще транжира!»

— Обратите внимание на эту девушку в сером топе с бокалом. — вдруг говорит Никита и подносит свой телефон к терминалу, для оплаты.

Он знает, что я прекрасно слышу.

— Это не женщина, а Ведьма… — Матерь драконов. Все мужики здесь у нее под каблуком. Даже я. Она вертит нами, как хочет. Вот даже сейчас… Вы видите, что я все оплатил…

Парень смущено улыбается. Я глаза закатываю. Вот же придурок!

— Вон это дракон — лидер у нас — кивает на моего мужа. — Все думают, что он тут самый главный, но это не так. Это, как в мультике «Маша и Медведь».

Самый сильный в лесу медведь. Все его боятся, но главная-то Маша…

Я не удерживаюсь и громко смеюсь.

Парень с помидорным лицом покидает наш дом.

Пузырьки шампанского лопаются во мне зарождая легкость. Хочу танцевать.

Ко мне Андрей сзади подходит и прижимает меня к своему мощному телу.

Откидываюсь на мужа и блаженно глаза закатываю.

— Карамелька… — на ухо мне шепчет. — Я б сейчас баночку огурцов засолил…

Я смеюсь. Голову поворачиваю и поцелуй ловлю.

— Давай хоть через часик… Смотри сколько у нас гостей.

Андрей оставляет на моей шее влажный поцелуй.

— Блядь! Давайте прямо на людях трахаться начните… — Никита ворчит и тащит коробки с пиццей к столу. — Может поможете?

Мы с Андреем тихо смеемся.

— Милый, что за помойный кот так противно мяукает? — Делаю вопросительный взгляд и на мужа смотрю.

Громов ухмыляется. Игру мою принимает.

— Да хер знает. Ты сама десять лет назад этого кота домой к нам притащила. Обещала, что он мимо лотка гадить не будет…

Я вздыхаю и театрально качаю головой.

— Видимо все-таки гадит… Потому что запашок не очень. Может его пора того? — пальцами ножницы показываю.

 — говорят, что кастрированные коты покладистее становятся.

Андрей запрокидывает голову и громко смеется.

Никита глаза закатывает. Пиццу по тарелкам раскладывает.

— И как это меня угораздило в эту ебнутую семейку влезть? — ворчит себе под нос.

Я такая счастливая сейчас.

Наша семья не идеальная- это точно! Но так дружить, как мы не может никто! Мы всех приютим. Даже таких помойных котов, как Рязанцев.

Я смотрю на Никиту, тот по хозяйски торт разрезает и куски на тарелку выкладывает.

— Ты что делаешь, больной? — подлетаю к Нику и нож из рук выдираю.

 — Янка еще свечки не задула! Вот сразу видно, что ни одного Дня рождения ребенку ты не справил!

Андрей давится смехом.

— Никит, по-моему тебе пора… Лети-ка ты домой, а лучше на другую планету… потому что тебе пиздец.

Громкий громовский смех сливается с истиричным Янкиным голосом.

— Ты что наделал, Ни-ик! — тянет подлетевшая Янка. — Ты торт мне испортил!

— Сейчас в «Ленте» закажу тортик и задуешь свечку. То же мне… Трагедия.

Никита руки влажными салфетками вытирает.