Останься моей

Огромный булыжник скатывается с моей души.

— То есть вы приехали разобрать крышу моего дома? — возмущенный взгляд голубых глаз останавливается на мне. Симпатичный парень лет двадцати пяти зажимает сигарету во рту и прикуривает. Красивый, крепкий, светловолосый. Совсем не похож на деревенского жителя. Одет в серую футболку оверсайз и черные спортивки и белые кроссовки. Одежда незаношенная, вполне приличная.

— Простите, у нас действительно это было в планах, но мы для начала выяснили, кто хозяин и поговорили с Вами. — папа у меня жуткий дипломат. Потому что лично меня уже раздражает этот ленивый, высокомерный тон.

«Ало, колхозник… Мы еще ни гвоздика не выдернули… Дыши»

Неприятное чувство колотится в голодном желудке. И что наша поездка выходит состоялась зря?

— Узнали. И что дальше? Я должен вам согласие дать на разбор крыши? — все тот же холодный высокомерный тон.

Парень прищуривается и затягивает горький дым. Я отхожу в сторону. Что бы эта гадость не попала в мои ноздри. По-моему отравлять сигаретным дымом такой чистый деревенский воздух- преступление.

Кирилл сидит на лавочке возле большого, нового дома, к которому мы подъехали, когда выяснили кому принадлежит дедушкино наследство.

Он лениво водит листочком по лавке и наблюдает, как серый, пушистый котенок с азартом бросается на игрушку.

— Саш, что ты тут так громко выясняешь? — из калитки появляется тоненькая женщина лет сорока пяти. Окидывает нас и нашу машину подозрительным взглядом. У папы кстати неплохая машина. Может это так смутило местную жительницу, а может то, что она приглядывается к папе и словно узнает его.

— Здравствуйте. — начинает дипломатично папа.

 — Мы разговариваем с хозяином дома на Советской 53, у нас дело к нему.

— Дело- фыркает парень и вновь затягивается.

Бросает взгляд на меня. Оценивающий. Оу! Парень… Полегче! Я замужем и у меня двое детей, третий на подходе!

Может это он так цену набивает? В том, что придется ему платить я уже даже не сомневаюсь.

— Я… Кажется Вас узнаю… — женщина робко приближается к нашей компании и смотрит на папу. — Вы… Вы от Тани Беловой?

Я невольно дергаюсь от ее слов. Потому что о моей маме никто никогда не говорит.

Она словно призрак. Существует где-то между мирами…

— Да. Я отец ее ребенка. А это Ангелина. Наша с Таней дочь.

Взгляд парня омрачается. Видимо он хотел со мной познакомиться поближе, но выяснилось, что мы…эм… родственники?

Лицо нашей новой знакомой напротив, озаряется. Она несмело приближается ко мне и кротко обнимает.

— Здравствуй, Ангелина. Меня Натальей зовут. Я нянчилась с тобой, когда ты совсем крошкой была… Только… Тебя тогда Анечкой звали.

Я с трепетом возвращаю улыбку и объятия.