Пленница Вепря

Мне еще жену к доктору везти… — вхожу я в роль заботливого супруга.

— В каких отношениях вы состояли с Маргаритой Семеновной Канской? — пытливо интересуется тот, что помладше.

— Мы были любовниками, — широко улыбаюсь, беспечно наблюдая, как вытягиваются лица полицейских. — Помню, как увидел ее в первый раз на балу у государя-императора, так сердце и защемило от любви, — я изгаляюсь, прекрасно понимая, что без протокола могу болтать все, что угодно.

— Шутите, Родион Александрович? — хладнокровно осведомляется второй. Он немного старше и солиднее.

— Каков вопрос, таков и ответ, — развожу руками. — Какие еще отношения? Она выставила участок на продажу, я его купил. Все. Точка.

— И никаких дополнительных условий или пожеланий к договору не было?

— Я немного не понимаю, — морщусь я, включая дурака, — мы у нотариуса договор заключали. Спросите у него. Может, я чего-то не заметил.

— Просто кажется странным, что вы в день регистрации брака умудрились заключить сделку.

— Я бизнесмен, — пожимаю я плечами, — не хотел упустить выгодный контракт. Дел-то на полчаса, — хмыкаю и, озабоченно оглядывая непрошенных гостей, интересуюсь: — А что с Канской? Она жива?

— А будто ты не знаешь, Вепрь? — нехорошо усмехается солидняк. — Замочили бабку по твоему приказу…

— Я понял, господа офицеры, — равнодушно киваю. — На этом мы беседу временно прекращаем и ждем моего адвоката.

Я демонстративно звоню Гене Алтуфьеву. Естественно, я связался с ним еще из машины, как только узнал про Канскую. И пока я развлекаю полицейских дурацкими байками, он должен уже подъехать.

Дача показаний много времени не занимает. У меня стопроцентное алиби, да и у моих подчиненных тоже. После довольно-таки унылого свадебного обеда большая часть гостей отправилась дальше гулять в «Пантеру», а там везде установлены камеры наблюдения.

— Мне кажется, — добавляю я, провожая полицейских до двери, — со мной вы только потеряли время. А настоящий преступник разгуливает на свободе.

— У нас свои методы, — бурчит солидняк, выходя за дверь.

«Ну конечно, — сержусь я. — Методы у вас! Опять повесите “глухаря”. Вам бы первого попавшегося засадить», — хмыкаю негодующе и быстро взбегаю по лестнице, желая убедиться, что с Майей все в порядке. За последние несколько суток мы с ней почти не расставались. И, честно говоря, мне гораздо спокойнее, когда она рядом. У самой двери я ловлю себя на мысли, что именно сейчас не хочу ничего выяснять. Не желаю еще раз объяснять, почему категорически против похищения. Да и смерть Маргариты Семеновны в одночасье сделала наши разборки глупыми и бессмысленными.

«Может, и не стоило покупать эту землю, — тяжко вздыхаю, входя в спальню. — Осталась бы старуха жива. Добрый и солнечный человек.