Пленница Вепря

Пусть бы Фигнищев строил на этом дурацком участке храм или бордель… Какая разница?!» — мысленно рыкаю и еле сдерживаюсь, чтобы не вдарить кулаком в стену. Но Майя, кажется, спит. Лежит, будто сиротка, на краю кровати, сжавшись калачиком. Даже одеялом не накрылась.

Я, как дурак, пялюсь на тонкие белые носочки на ногах Майи. Ее ступни с высоким подъемом кажутся мне идеальными. И, поддавшись внезапному порыву, собираюсь накрыть жену одеялом. Пусть поспит. Может, мозги встанут на место, и она поймет, что вопрос об опеке над ребенком лучше решить цивилизованно.

«Я, конечно, могу помочь…» — подавляю очередной вздох и, достав из комода плед, подхожу к кровати. На тумбочке жены стоит небольшая бутылочка из-под воды и валяется небольшой флакончик с таблетками. Силюсь прочесть название, но лишь тупо вглядываюсь в арабскую вязь.

— Ну ничего ж себе! — рыкаю я и тут же хватаю жену за руку, пытаясь нащупать пульс. — Майя, твою мать! — тереблю лежащую на кровати женщину.

Но рука безвольно падает вниз, а жена даже не шевелится.

Что это за таблетки и сколько она их выпила, я знать не знаю… Но если эта дура решила в моем доме свести счеты с жизнью…

— Валера, — шиплю, набрав номер Марьинского, — срочно приезжай. У меня опять проблемы с Майей.

— Сейчас буду, Родя, — тут же соглашается мой старый друг и действительно приезжает минут через десять. Стремительно входит в комнату и, встревоженно глядя на меня, интересуется: — Что случилось?

— Кажется, Майка наглоталась таблеток, — бурчу, моментально позабыв о Канской, Феднищиве и прочих неприятностях. — Ее нужно откачать, — равнодушным тоном велю я, а в глубине души пытаюсь справиться с нахлынувшей паникой.

Если Майя умрет…От этой мысли в жилах стынет кровь и останавливается сердце. «Ты ее знаешь несколько дней, — напоминаю я сам себе и тут же ужасаюсь от догадки: — Этот маленький чижик пробрался к тебе в душу, Родя! Да никогда!» — мысленно рыкаю, сжимая кулаки, и в упор смотрю на Валеру. Он меряет пульс, потом смотрит на таблетки и изрекает задумчиво:

— Вепрь, она спит. Выпила сильное обезболивающее и отрубилась.

— Точно? — с сомнением переспрашиваю и, достав из кармана смятую тысячу, передаю другу. — Прости, что побеспокоил.

— Нормально все, — улыбается он, пряча купюру в карман. — В любом случае лучше перестраховаться… Не провожай, — понимающе машет напоследок.

Я усаживаюсь в кресло неподалеку и прислушиваюсь к дыханию Майи. Спит, зараза, а я перепугался, как ненормальный.

«Ты боишься ее потерять», — выносит вердикт внутренний голос. «Боюсь», — соглашаюсь я и уже хочу самому себе напомнить, что мне жмурики в собственной спальне ни к чему, когда рядом слышится слабое жужжание, и мой старенький планшет, отданный Майе, загорается голубым свечением.