Пленница Вепря

 — Дай поспать, чижик…

— А кто тебя познакомил с Канской? Откуда ты узнал о продаже участка?

— Да я и не помню уже, — бубнит он, накрывая меня одеялом. — Какая теперь разница?

Майкины слова надолго застревают у меня в башке, и по дороге в аэропорт я безрезультатно ломаю голову. И даже встречая сына, в порыве чувств прижимая его к себе, все никак не могу избавиться от надоедливой мысли.

— Слышь, Люк, а ты не помнишь, как мы вышли на Канскую? — спрашиваю, садясь в машину и довольно обнимая Саню.

— Не-а, — ворчит мой верный оруженосец. Он потирает запотевшую шею и внимательно смотрит на меня. — А почему ты вспомнил?

— Да кое-кто интересуется, — хмыкаю и тут же замечаю, как под моей ладонью напрягается худенькое мальчишеское плечико. «Ну ясно, откуда ветер дует», — рычу я про себя и, глядя в упор на Люка, интересуюсь нарочито вежливо: — Ты что-то рассказывал Сане?

— Ну должен же кто-то рассказать мальцу, — натужно вздыхает Бессонов.

«Ах ты ж, сучонок крашенный! — зверею я, но стараюсь ради сына сохранить спокойствие. Хотя хочется на полном ходу выкинуть вонючую тушу из Пуллмана. Да еще на прощание хороший пендель отвесить. Я прекрасно понимаю, что мог наговорить этот идиот моему сыну. И, ей-богу, дурацкая выходка не пройдет для Бессонова даром. — Я твои кишки на кулак намотаю!», — сжимаю я челюсти. Перевожу разговор на ничего не значащие темы. И мой печальный сын понемногу оживляется. А уж когда речь заходит о собаках, так и вовсе тарахтит без умолку.

— Как же хорошо, что ты меня забрал, пап! Ты сам у Лаймы будешь щенков принимать? Я тебе помогу?

— Вызовем ветеринара, — улыбаюсь, — но сами тоже поприсутствуем. Лайма тебя любит.

— И Трой тоже, — заискивающе влезает в разговор Люк, но тут же сникает под моим пристальным взглядом. «Я с тобой еще разберусь, Петя. Ты у меня поскачешь… Нашелся, блин, член семьи!» — Родя, — сипит он, когда мы выходим из машины, и устремляется вслед. — Ну, что-то я не подумал. Прости!

— Да пошел ты, — брезгливо поморщившись, рявкаю я и, замедлив шаг, позволяю Люку наткнуться на меня. Быстро скашиваю глаза на сына, поднимающегося по ступенькам, и плашмя бью ладонью по печени облажавшегося помощника.

— А-а, — пытается выровнять дыхание Бессонов. — Ну я же не виноват, что ты ничего не сказал Сане. А он стал спрашивать, узнавать…

— Если я что-то не делаю, значит не считаю нужным. Запомни это, — рычу я и снова бью зазевавшегося Люка. Теперь уже кулаком в солнечное сплетение. — Ты все понял, мальчик? Повторять не требуется? — отрывисто бросаю и спешу вслед за сыном в дом.

И сам обалдеваю, наблюдая невероятную сцену: моя красавица-жена в розовом спортивном костюме и с зачесанными вверх волосами обнимает и целует в щеку слегка оторопевшего, но радостного Саню.