Пленница Вепря

— Это же моя собака, — усмехаюсь я, заходя в собачий родзал. Около Лаймы сидит моя сестра, а рядом стоит насупившийся сын. — Скорбящие родственники отходят в сторону, — командую близким, понимая, что от этой парочки толку мало. — Дайте доступ специалисту.

И если Троя мне удалось уговорить сразу же, то сестрице и сыну приходится повторить дважды.

— Ты за Майей ездил? — тихим шепотом спрашивает меня Саня. Я киваю и беру его за худое плечико. — Пойдем. Не будем мешать. С Троем поговорим. А тетя Катя поможет доктору.

Во дворе мы с сыном садимся на низкую скамейку, а будущий отец семейства устраивается между нами. Мне достается крепкая корма, а слюнявая морда ложится рядом с Санькиной ногой.

— Все обойдется, — накрываю я ладонью покатый собачий лоб и мысленно содрогаюсь — в отношении самого себя у меня такой уверенности нет.

Смотрю на яркое зимнее солнышко, проложившее яркую дорожку между укрытых на зиму клумб, вдыхаю свежий морозный воздух и чувствую несанкционированное движение в кармане. «Эх, хвост, чешуя, бледные поганки, — криво усмехаюсь, прислушиваясь. И не сразу понимаю, что в куртке еле-еле жужжит телефон. — Вот меньше нужно лапами по экрану сучить, — сетую на себя, замечая, что айфон стоит на беззвучном. — Когда я умудрился отключить звук?»

— Родя, — без предисловий сипло бурчит Приор. — Тут такое дело…

— Не тяни, — рыкаю я. — Говори по существу.

— Я пробил аэропорт и вокзалы. Твоя милая улетает сегодня.

— Куда знаешь? — осведомляюсь я на всякий случай.

— Да. Она купила единый билет. Москва — Бостон с пересадками в Лондоне и в Нью-Йорке.

— В семнадцать десять.

Олег мне что-то еще отвечает, но я не слышу его из-за пробивающихся сигналов второго вызова. Смотрю на экран немигающим взглядом и застываю на месте, когда вместо обычных контактов высвечивается отвратительное слово из пяти букв:

— Да, — нарочито равнодушно и грубо говорю я в трубку, а сам представляю, какие условия мне сейчас выставит Днище.

Сердце заходится от беспокойства, мороз пробегает по коже. Твою мать, Майя! В том, что она попала в руки к этому беспринципному гаду, я не сомневаюсь. И, если честно, готов на все, только бы выцарапать ее из лап давнего врага. «О чем ты только думал, когда отпускал ее ночью?» — в который раз напускаюсь я на себя и не сразу понимаю, что твердит мне Фигня.

— Что? — переспрашиваю, пытаясь врубиться.

Я, конечно, пил всю ночь, и бутылочка виски знатно разбавила мне кровь, но со слухом у меня все в порядке.

— Открой калитку, придурок, — рычит Феднищев. — Срочное дело. Ты же дома, и должен мне помочь…

— А ты где? — включаю я опцию «недоумок», а сам лихорадочно думаю, что предпринять. Тут как назло все собрались. Мама, сестра, Саня.