По кличке Рейнджер

Вдоль стен на десятки метров тянулись картонные и деревянные ящики, а также прикрытые брезентом бесформенные предметы неизвестного назначения, похоже, сенокосилки. Их было много, но недостаточно для того, чтобы заполнить огромное пространство хотя бы на четверить.

– Все, – проинспектировав богатство, резюмировал Рамиров. Хаотично расставленное в центре ангара рядом с двумя старенькими «КамАЗами» оборудование сейчас походило на груду мусора.

– Похоже, что все, – подтвердил Кохман.

Аппаратуры для производства «елочки» требовалось не так много. Но она была дорогостоящая, уникальная, некоторые приборы в штучном исполнении, не имеющие аналогов. Решено было разместить ее на давно приказавшей долго жить фабричонке, принадлежавшей теперь одному из подконтрольных азербайджанской общине товариществ с ограниченной ответственностью. Еще недавно помещения использовались под склады для бананов. Потом здесь разместился небольшой водочный заводик, откуда в ларьки поступали «Распутин», «Кристалл», финская, американская, корейская – какая душе угодно водка, приготовленная из разбавленного водопроводной водой плохо очищенного спирта. У этой отравы было одно преимущество – люди от нее сразу не дохли, как от другой подобной продукции. По ряду причин пришлось перебазировать заводик в другое место. И опять на склады вернулись азербайджанские бананы.

У объекта имелся ряд достоинств. Он находился сразу за городом, о нем мало кто знал. И здесь находились бомбоубежища, вырытые в шестидесятые годы, куда должны были при атомной тревоге прятаться жители поселка.

– Сколько нужно дней, чтобы ввести линию? – спросил Шарифов.

– Пять-шесть, – прикинул Рамиров, разглядывая в беспорядке сваленное на бетонном полу в ангаре оборудование. Слава богу, все оно было целым. Теперь его оставалось перетащить в подвальное помещение. Эта работа ложилась на плечи дюжих азербайджанцев – бандитов роль грузчиков не прельщала и откровенно злила, однако с Шарифовым спорить никто не решался.

Рамирова все еще время от времени била нервная дрожь, но в целом он уже овладел собой и раздумал помирать от кондратия. Он остался жив, и это уже стоило немалого. Надо только в очередной раз доказать свою необходимость. И выжить…

– Пять-шесть дней, – прикинул Шарифов. – А не многовато?

– Издеваешься? – поддержал Рамирова Кохман. – Быстрее не выйдет. Нельзя так обращаться с оборудованием. Порубили кабели и провода, повредили несколько хрупких деталей.

– Не было времени на ювелирную работу.

– Тогда найдите кого другого, – встал в позу Рамиров, уже сообразивший, что замену ему найти нелегко.

– Ладно, работайте, – кивнул Шарифов.

– Зря вы Леху убили, – вздохнул Рамиров, лицо его омрачилось.