По кличке Рейнджер

Внутри лежал прибор, занимавший большую часть пространства. Это была многоканальная рация с блоком засекреченной связи и с автоматическим переносом частот, что делало пеленг и считывание информации посторонними практически невозможным.

– Ростов, ответь Дублину, – послышался голос.

– Ростов слушает, – произнес в микрофон Медведь.

– Мы начинаем выдвижение.

– Пересекаемся в точке восемь.

– Принято. – На том конце дали отбой.

– Храни тебя бог, Олег, – произнес Гермес.

– Мы возьмем свое. – Денисов захлопнул «дипломат» и поднялся с кресла. – Сегодня кое-кто пожалеет, что имел глупость появиться на свет…

– Долой прилипал, – прошептал Маккерфи, ощущая, как неожиданно в нем начинает просыпаться мальчишеский азарт. Адреналин в крови повышается. Кровь в висках пульсирует. И ощущение настоящей жизни. Мужчина – это охотник! Ему нужно, чтобы кровь пульсировала в висках.

Перво-наперво надо оторваться от наружного наблюдения. Маккерфи замечал, что с каждым месяцем за ним следили все ленивее и ленивее. Поговаривают, будто оперативники госбезопасности нарочно теряют объекты, чтобы в освободившееся время работать по заказам коммерсантов. Даже грустно. Раньше одной из лучших служб наружного наблюдения в мире считалась русская. Город они делили на квадраты. И каждая группа отвечала за свою территорию, сопровождала все объекты на ней, а потом передавала другим. Теперь у русских нет средств. Форсированные моторы в их «Жигулях» и «Волгах» давно заржавели. Настоящие шпики поувольнялись. Поэтому пусть и не мечтают, что сегодня они его выследят. Он без труда уйдет от них.

– Пожалуйста. – Атташе по культуре вручил купюру мужику в нелепой зеленой униформе, собиравшему деньги за платную парковку у магазина «Мебель».

Маккерфи любил этот магазин. Мебель здесь была дико дорогая и дрянная, зато имелось три выхода. Пусть оперативники из «наружки» побегают.

Отбившись от продавцов, ринувшихся, как охотничьи собаки на стреляных уток, к потенциальному покупателю, он нырнул в подвальное помещение, где торговали светильниками. Оттуда скользнул наверх в кафе, где парочка посетителей лопала пиццу и пирожки с капустой, запивая кока-колой. Вон стеклянные двери ведут на свободу.

На улице он огляделся. Ускорил шаг. Прыгнул на подножку автобуса, придержав захлопывающуюся дверь.

Поплутав немножко, вздохнул легко. Свобода! Никаких лишних глаз и ушей! «Наружка» его в очередной раз прошляпила, кажется, ничуть не огорчаясь по этому поводу.

Спустился в метро. На всякий случай еще немножко помотался по станциям. Выпрыгнул пару раз из вагона, когда двери закрывались. Ну и пусть видят, если еще есть наблюдение, что он от них уходит. Это не страшно. По большому счету, шпионы сегодня в России не интересуют никого.