Почти 15 лет

Другие посетители оглянулись на него, и он почувствовал моральное удовлетворение: да, пусть знают, какой он.

По дороге домой, он, рассуждая о произошедшем, пришёл к выводу, что Тахир прав. Случилось и случилось. Он живой, здоровый, никто ему не угрожает, не караулит по ночам, не стоит под окнами. Случилось какое-то недоразумение, вот и всё. Недоразумение не стоит того, чтобы постоянно прокручивать его в голове.

Главное: снова научиться спать. Последние дни у Льва получалось засыпать только под мультики: он ложился в гостиной, врубал телевизор и представлял, что Слава находится рядом и смотрит «Южный парк», или «Симпсонов», или «Футураму».

Обманывая собственное восприятие, он заставлял себя поверить, что окутан домашним уютом, погружался в умиротворенное состояние и засыпал. Утром, правда, вставал разбитым: всё-таки телек гудел под ухом, не переставая.

Когда тень погружалась так близко, что почти поглощала его в себя, он вздрагивал и… всё проходило. Он открывал глаза и обнаруживал себя в собственной постели — несвязанного, но мокрого и липкого от холодного пота.

Тень никогда не приходила в гостиную.

Лев решил, что она боится мультиков и Славиного присутствия. Он отчего-то верил, что она, эта тень, чувствует Славу также, как он — словно он и правда с ним рядом — и поэтому тень не подходит.

В общем, ничего он не рассказал.

На следующий день, возвращаясь с работы, купил в алкомарте виски — не для того, чтобы напиться, а для того, чтобы заново научиться спать. Вечером, борясь с собственной совестью, назойливо напоминающей ему: «Лев, ты же алкаш», он отвечал ей: «Я чуть-чуть. В медицинских целях».

Совесть проиграла.

Лев — тоже, но тогда он ещё об этом не знал, потому что впервые за неделю уснул спокойно.

Они никогда не проводили вместе ночи. В основном, вечера. Иногда — дни. Бывало, что даже утра. Но ночью Слава всегда возвращался домой. Макс просил, почти умолял остаться «хотя бы раз», но Слава был непреклонен. Он говорил:

— Меня дома ждёт сын.

— Но он же взрослый… — вздыхал Макс.

— Вот именно. Он взрослый и всё поймёт. А я не хочу, чтобы он понял.

С одной стороны, он говорил правду: Слава боялся вызывать у детей лишние переживания.

С другой, действительно ли было так уж невозможно провести ночь с Максом? Наверное, можно было бы что-то наплести и объясниться с Мики выдуманными причинами, или даже полувыдуманными, но… Слава не хотел. И то, как сильно он не хотел, стало открытием даже для него самого.

Теперь он думал об этом каждый день, а чем больше его мысли были со Львом, тем меньше его хватало ещё и на Макса.

Он много думал о любви. Вспоминал, как тогда, в машине, не хотел слышать признание, и как скомкано выпалил его сам.