Почти 15 лет

Он думал: «Конечно, я пока не люблю Макса всерьёз, но он мне нравится, нам просто нужно больше времени».

Если бы больше смелости, если бы меньше подростковой гордости, если бы вообще зашёл такой разговор, Слава бы признался в любви в тот же вечер.

Спустя несколько свиданий, сотню поцелуев, десяток поражающих своей трогательностью поступков, Слава всё ещё не был готов в чём-либо признаваться Максу.

«Просто я больше не подросток, — говорил себе Слава. — И теперь влюбляюсь сложнее»

Но нехотя был вынужден признать: «…или дело во Льве».

Секс его утомлял. Ему понравилось только в первый раз, когда зарождающаяся симпатия к Максу смешалась с возбуждением и любопытством (всё-таки, других мужчин, кроме Льва, у него никогда не было), но каждый следующий раз выматывал всё больше и больше. Когда Макс спрашивал его: «Что ты хочешь?», Слава мысленно отвечал: «Пойти домой».

Он обнаружил, что не очень-то умеет хотеть. Высшим сексуальным наслаждением для него было доставить удовольствие другому, а для этого нужно слышать, что хочет партнёр, а не хотеть самому.

Со Львом это всегда работало: если Льву было хорошо, Славе тоже становилось хорошо, что бы они ни делали. С Максом же схема сломалась: Максу хорошо, Славе — нет.

Макс это чувствовал и, конечно, переживал.

— Расскажи, что тебе нравится?

— Да мне без разницы, — пожимал плечами Слава.

И снова: «Можно я просто пойду домой?»

— Слушай, я хочу, чтобы ты знал, — говорил Слава, натягивая одежду после очередного секса, прошедшего с мыслями: «Интересно, как там Лев?». — Я всё ещё эмоционально вовлечен в прошлые отношения.

Они были очень долгими и… мы пятнадцать лет были самыми близкими друг для друга людьми, — он делал паузы, потому что боялся, что начнёт дрожать голос. — Я переживаю, когда с ним что-то не так, и не могу об этом не думать.

— Я понимаю, — кивал Макс, и неясно — правда понимал или это были просто слова.

— Спасибо, — отвечал Слава.

Правду сказал, а честности в ней оказалось не много: они не расстались, не перестали заниматься сексом, а Макс продолжал ждать его вечерами в больнице.

Слава, который всегда стремился обсуждать проблемы и не терпел недомолвок, оказался окутан ими во всех сферах жизни. Он не мог рассказать Ване, что из-за травмы придётся завершить занятия музыкой, потому что боялся его расстроить. Он не мог рассказать Мики, где и с кем проводит время на самом деле, потому что боялся его расстроить. Он ничего не мог рассказать Льву, а Лев ничего не мог рассказать ему, и из всех недомолвок эти были самыми худшими.