Почти 15 лет

— Я был там не нужен…

— Ему, — ответил он, имея в виду Славу.

Она сразу поняла, что он о Славе.

— Не знаю. Ребёнок был в коме. Не разговаривал.

— К чему вы это спрашиваете?

Они замолчали. Лев попробовал остывший час на вкус — тот стал противно-холодным, прямо как всё вокруг. Весь их разговор. И эта кухня с выцветшими лилиями на стенах.

— Я вижу, что ты алкоголик, — неожиданно выдала она.

В нём тут же проснулась новая готовность спорить:

Лев поразился, как она умеет оборвать его этим спокойным старушечьим голоском, и стушевался.

— Не надо спрашивать меня, что я имела в виду, когда говорила глупости.

В чём ты хочешь меня уличить? В маразме? Мне семьдесят шесть лет, я имею право быть в маразме! — воскликнула она. — Лучше спроси себя, что имел в виду ты, когда решил прийти в их семью. И имел ли ты в виду то, что получилось в итоге?

— А что такого получилось? — кривя губы в полуулыбке, спросил Лев.

Он хотел сказать ей: «Ну, вообще-то, Антонина Андреевна, вы ничего не понимаете, и судить не можете».

И ещё: «Ну, вообще-то, он меня заставил прийти в семью»

И: «Ну, вообще-то, всё нормально получилось, что вам не нравится?»

Но вместо этого спросил:

Дольше всего спорили, кто будет Красным, самым главным из Могучих Рейнджеров.

Красным хотели быть все, но Максим говорил, что должен быть он, потому что он был самым главным ещё в садике. У Максима, Лёни, Андрея и Владика дружили мамы: они, договорившись, отдали мальчиков в один детский сад, а потом в одну школу, и даже подсуетились, чтобы все попали в один класс, а не разбились на параллели. Слава в этой команде был новеньким, а потому вообще не претендовал на роль Красного. Да и «Могучих Рейнджеров» он не любил, ему не нравилось про сражения, супергероев и монстров, и ребята смотрели в какой-то ужасной озвучке, где голоса на английском звучали в унисон с низким мужским голом на русском. По телеку «Рейнджеров» не показывали, но папа Лёни был «пиратом» (Славик только повзрослев понял, что папа Лёни не был морским разбойником) и у него имелась кассета с двумя сезонами телесериала.

На перемене, пока ребята спорили, кому какой цвет достанется, Славик сидел рядышком, на подоконнике, и с любопытством прислушивался к аргументам.

— Я должен быть Красным, у меня галстук Красный!

— И что? Я тоже мог бы прийти с красным галстуком!

— А у меня волосы как у актёра, который играет Красного!

— Неправда! Ты вообще не похож!

Посреди этого гвалта неожиданно раздался голос Владика:

— Может, Слава будет Красным?

— Ну да, — кивнул Владик. — Ты единственный не споришь. Значит, заслуживаешь.

Владик, конечно, был удивительным: мягкий, вежливый, доброжелательный.