Почти 15 лет

 — Нужно очень мелко.

— Не учи меня готовить плов.

— Это не плов! Сам же просил.

— Ладно, ладно, — примирительно ответил тот.

За три дня до Нового года Лев позвонил Тахиру и спросил, не хочет ли он отметить вместе Новый год. Когда парень ответил согласием, Лев предложил: «Может, научишь меня готовить какое-нибудь иранское блюдо?». Тахир долго не отвечал, словно Лев попросил о чём-то выходящим за рамки.

«Ты чего?» — удивился парень после долгого молчания.

«Хочу с тобой познакомиться», — честно ответил Лев.

Валера две недели не шёл у него из головы — сначала Лев долго анализировал, мог ли что-то сделать иначе, чтобы спасти парня, а потом корил себя за глупое упрямство перед дверьми реанимации, когда он не пустил к нему мальчика в веснушках, но на фоне всех этих мыслей маячила главная, будто написанная большими неоновыми буквами: «СЛАВА».

Многие дни эта мысль была оторванной от остальных, блуждала в голове, как неясное воспоминание, и только через две недели начала оформляться в самостоятельные умозаключения.

День ото дня легче не становилось: каждое утро он просыпался с новым пониманием жизни. Жить здесь нельзя не только Славе, но и детям — обоим.

Здесь нельзя жить Мики, мечущемуся между мальчиками и девочками, здесь нельзя жить Ване, обреченному сражаться с бюрократической машиной за право получать лекарства. Он представлял, как какие-то уроды зажмут Мики на улице, он представлял, как Ваня попадёт в больницу и станет жертвой сплетен в ординаторской. Кошмар разрастался.

Тогда он и позвонил Тахиру: не потому, что хотел забыться в сексе и алкоголе, а потому, что нужно было начинать другую жизнь. Он не знал, с чего начать, и попробовал начать с человека.

— Двадцать человек в семье — это кто? — спросил Лев, наблюдая за ловкими движениями Тахира: мелко нарубил мясо, сдвинул в сторону, потянулся к следующему куску.

— Родители, родители родителей и дети.

Подсчитав всех в уме, Лев обалдел:

— Дети? Вас что, четырнадцать?

— Нет, нас пятеро, у меня две сестры и два брата. У всех есть свои семьи, и братья с женами и детьми живут в родительском доме.

Он ответил с некоторым смущением:

— Потому что мужчина должен привести женщину в дом, а у моих братьев нет своих домов.

Лев присвистнул: кошмар, ну и табор, ну и порядки.

— Ты поэтому здесь? Освободил место?

Он попытался пошутить, но Тахир ответил серьёзно:

— Нет, просто мой дядя застал меня с парнем.

— И ты уехал из страны? Радикально решаешь проблемы.

Тахир поднял на него уставший взгляд. Ещё одна неудачная шутка.

— Там, откуда я родом, таких как ты и я вешают на площадях, Лев.

— Неужели твой дядя бы тебя сдал? — не поверил Лев.

— Он и сдал. В смысле, семье. Он рассказал семье.

— Они сказали, чтобы я менял пол.

— У нас так заведено.