Почти 15 лет

Тебе ведь бывает грустно?

— Да, — согласился Ваня. — Например, сейчас.

— Потому что грустно тебе.

Славе стало стыдно и неловко за свои слёзы, и за то, что не придумал, как их объяснить по-другому. Может, и надо было сказать, что что-то с Мики… Что переживает, например. Просто переживает. А теперь Ваня будет думать черт-те что.

Сделав вид, что неожиданно вспомнил об этом, Слава неуклюже сменил тему:

— Как там, кстати, Нина?

— Мы ещё не виделись, — насупился Ваня. — И она пока не отвечает.

— Скоро ответит, — сказал Слава.

Просто так сказал. Он не очень в это верил.

Ваня задумчиво произнёс:

— Не представляю, чтобы я расстроил Нину до слёз.

Что-то никак не хотела спадать гнетущая неловкость разговора. Слава через силу произнёс:

— Ну, потому что ты хороший парень.

— Зато меня Нина до слёз сто раз расстраивала, — с грустью заметил Ваня. — Потому что она меня не любит.

В Славе незамедлительно включился заботливо-ласковый родитель-врун. И этот врун, приподнявшись на локтях, с возмущением спросил:

— Что за глупости? Как тебя можно не любить?

— Она не любит. Иначе она бы мне писала.

— Она, наверное, просто занята.

Ваня, улыбнувшись, снисходительным тоном произнёс:

— Папа, когда девочка любит мальчика, она не будет его просто так расстраивать. И не будет делать так, чтобы он потом плакал, — он сел, обхватив коленки, и уперся в них подбородком. — И, если мальчик любит девочку, он тоже не будет. Я по себе знаю. Если бы Нина мне разрешила что-то для неё сделать, я бы… сделал всё что угодно. Но ей ничего не нужно.

Слава не знал, что ответить. Казалось, этот разговор был вообще не о Нине. Казалось, этот сеанс психотерапии был для него, для Славы, а Ванина несчастная любовь вообще была не причем.

Он тоже сел, подтянув к себе колени, и они с Ваней оказались друг напротив друга.

— Люди не обижают друг друга, если любят, — произнёс он.

— К сожалению, иногда обижают.

— Нет, так не бывает.

— Бывает. Иногда обижают не специально.

Ваня вскинул на него взгляд:

— А зачем тогда плакать? Если не специально?

— Ниче не сложно. Если вы обидели друг друга не специально, можно извиниться и всё будет нормально. А если нормально не получается, значит всё это говно собачье.

— Ну а что? — он невинно хлопнул глазами.

— Да иначе не скажешь. Говно есть говно.

— Всё, иди спать, — Слава, поднявшись с постели, схватился за край одеяла и дернул его на себя. — Брысь!

Ваня, смеясь, соскочил на пол и, направляясь к дверям спальни, спросил мимоходом:

— Может, не будем Мики забирать обратно? Нам и вдвоём весело!

Слава закатил глаза, что означало: «Нет, нам придется его забрать», а затем, подойдя ближе к сыну, чмокнул его в лоб, что означало: «Спокойной ночи, я тебя люблю».