Почти 15 лет

Об этом он и попытался сообщить Славе, но тот начал огрызаться на ровном месте, и они снова чуть не поругались. Лев попытался воззвать его к здравому смыслу, но Мики взвыл:

— О господи, прекратите!

И пришлось прекратить.

Слава сдержанно сказал:

— Они дали план лечения, я тебе позже скину.

Лев ничего не успел ответить, Слава выпалил: «Всё, пока, не буду мешать тебе спать» и сразу же отключился. Какой-то сумбурный получился разговор.

Он посидел минуту-другую в гостиной, переосмысляя информацию (и реакцию Славы — что это вообще было?), и вернулся в спальню.

Тахир спросил, кто звонил, а Лев ответил:

Хотел сказать: «Не твоё дело», но почему-то сказал: «Никто». Он скинул рубашку, забрался обратно в постель и сообщил, что готов продолжить.

Среди ночи от Славы пришло сообщение, Лев заметил, как включился экран мобильного, но отвлекаться не стал. В тот момент Тахир уже делал то, что нужно: трахал его.

Сообщение Лев прочитал только утром, пока чистил зубы. Слава написал: «Зеленый корректор можно купить в любом косметическом отделе». Лев, нахмурившись, не сразу понял, о чём он, пока, разглядывая себя в зеркало, не повернул голову вправо: там, на шее, ближе к затылку, зиял кроваво-бордовый засос.

По Юнион-стрит располагалась вереница частных домов — от роскошных коттеджей до деревянных приземистых зданий, похожих на домики в русских деревнях. Асфальтированная же дорога напомнила Славе улицы родного Новосибирска: там, если свернуть с Красного проспекта, можно было встретить узкие неровные дорожки с выбоинами: на них, чтобы пропустить встречную машину, приходилось останавливаться и прижиматься к обочине, прежде чем продолжить свой путь.

Макс жил в скромном одноэтажном доме — с обеих сторон его жилище зажимали двух-и трёхэтажные соседи-особняки. Слава подъехал ровно в восемь — как договаривались. В ожидании парня, он вышел из машины, облокотился на капот и закурил.

Сигареты он купил сразу после того, как отвёз Мики домой. На обратном пути они разругались: Мики допрашивал Славу об отношениях со Львом («Что случилось? Из-за чего? Почему ты злишься? Это был не первый удар?»), а Слава не нашёл в себе сил обсудить произошедшее с сыном. Ему хотелось бесконечно повторять, что тот лезет не в своё дело, есть дела взрослых, а есть дела детей, вот и иди делай уроки, дурацкий ребёнок… Прям так он, конечно, не ответил.

Но и ничего хорошего не сказал. Отмолчался, потом заткнул, потом Мики обиделся. В общем, получилось глупо и несправедливо по отношению к сыну — Слава понимал, что он имеет право знать. Разрушилась семья, частью которой он был, и нужно дать Мики хоть какое-то объяснение, но настоящее не укладывалось в голове у него самого, а другого он не придумал.