Призрак в мундире

Немцы неожиданно перекрывали целые кварталы и всех, кто оказывался внутри оцепления, старательно обыскивали, осматривали, допрашивали. В селах облавы и обыски по домам стали обычным делом. И когда на базу прибежал наблюдатель с опушки леса и доложил, что на дороге остановилась колонна немецких машин и высаживаются солдаты, командир партизанского отряда, не медля ни минуты, приказал сворачивать лагерь, брать только оружие и самое необходимое.

И тут в воздухе засвистели мины. В панике закричали женщины и стали хватать детей, заржали и стали рваться с поводов кони. Партизаны выбегали из землянок, на ходу забрасывая за спины вещмешки, застегивая ремни.

Мины рвались, выворачивая комья не оттаявшей до конца земли, сбивали молодые неокрепшие осинки, они попадали в крыши землянок, разбрасывая бревна, калеча людей. То там, то здесь стали слышны крики раненых. А со стороны опушки уже раздавались автоматные очереди, длинными очередями били «дегтяри» и немецкие МГ. Это заслон вступил в бой с карателями, давая возможность отряду оторваться и уйти дальше в леса.

– Пашка, уходи, – заорал Кузнецов, увидев, что среди деревьев появились серые немецкие шинели.

Враг охватывал базу отряда с двух сторон, отрезая от глухих брянских лесов. – Уходи, пока можно!

– Я с вами! – упрямо ответил паренек и, встав боком к дереву, дал несколько очередей в сторону атаковавших фашистов.

Несколько пуль попало в ствол, осыпав Пашку сбитой корой и мелкими ветками. Он пригнулся и бросился в сторону, к другому дереву. Все как учили: менять позицию почаще, не давать врагу обойти тебя, маневрировать. Женщины бросали на телеги нехитрый партизанский скарб, сажали детей и, нахлестывая коней, двигались дальше в лес.

Но и с этой стороны появились фашисты, вон упала женщина в поварском переднике, повалилась на передние ноги и забилась раненая лошадь, в ужасе закричали дети. Кузнецов увидел, как комиссар отряда поднял нескольких бойцов и с криками «ура» бросился навстречу врагу в контратаку. Женщины хватали детей и на руках уносили дальше от поляны.

Партизаны сцепились с карателями. Началась дикая рукопашная, когда бились один на один, как звери. Удары наносили автоматами, ножами, лопатами, даже подвернувшимися под руку камнями, а когда не было ничего, то руками рвали рты, выдавливали глаза, кусали зубами.

Самое страшное на войне – это рукопашная схватка, когда в один миг люди перед лицом неминуемой смерти перестают быть людьми. Убить врага любой ценой, любым способом, иначе умрешь. И люди дрались, дрались, дрались!

Упал комиссар с прошитой автоматной очередью грудью, один партизан, на которого навалились трое гитлеровцев, подорвал себя гранатой. Лес затягивало дымом от горевших землянок, хрипом и стоном дерущихся людей.