Провинциальная девчонка

– Не находите, что этот топ чересчур меня обтягивает?

– А почему, спрашивается, я заметил, что вы прекрасно выглядите?

– Каждый раз, надевая ее, я тут же стягиваю и подыскиваю что-то другое. Но это последняя мода, – оправдывалась она. – Мне ее подарила подруга, Мэри Энн, и сказала при этом, что пупок должен выглядывать.

Тео немедленно задрал свою синюю майку.

– Если это последний писк, я в доле.

– Я переоденусь, – пробормотала она, пытаясь отвлечься от созерцания его упругого плоского живота. Этот человек омерзительно хорошо сложен, что само по себе чудо, учитывая то количество всякой дряни, которую он поглощал.

– А мне ваш наряд нравится, – запротестовал он.

– Пойду переоденусь, – повторила она, но тут же покачала головой. – До чего же трудно… чувствовать себя удобно в своей нынешней коже.

– Я столько лет провела, пытаясь не выглядеть девушкой.

Тео рассмеялся, посчитав, что она шутит.

– Нет, правда, – заверила она. – В медицинском колледже я делала все возможное, дабы загладить тот очевидный факт, что мне довелось родиться девушкой.

– Но почему? – изумился он.

– Декан одного из факультетов был на редкость предубежден против женщин-докторов и делал все что мог, лишь бы превратить нашу жизнь в ад.

Такой слизняк! Он и его приятели пили с парнями-студентами, но только после того, как нагружали студенток лабораторными и курсовыми заданиями и дополнительной работой. Мне было все равно, но уж очень не нравилось, что обручей, через которые приходилось прыгать, всегда оказывалось вдвое больше, чем предписывалось мужчинам. Жаловаться не имело смысла: только бы себе навредила, вот и все. Единственной альтернативой было бросить учебу, чего декан и добивался.  – Она внезапно улыбнулась. – Как-то вечером, когда мы окончательно ошалели от нескольких порций «Маргариты», все вдруг стало ясным.

– Декан попросту нас боялся. Учтите, что при этом мы утали и были нетрезвы.

– А вы выяснили причину, по которой он вас боялся?

– Наши мозги. Он знал правду.

– У женщин мозги куда лучше работают! – пояснила она, меясь, добавила:

– Страх и неуверенность в себе – вот что лжит в основе этих предубеждений. Помню, как поразило нас это озарение. Разумеется, все это чушь, но тогда мы были слишком пьяны, чтобы соображать здраво.

Теперь я понимаю, что все это вздор и что мы ничем не лучше и не хуже докторов-мужчин, но тогда возможность немного расслабиться и позлорадствовать помогла нам пережить самые трудные времена.

– А ваша ординатура? Так же тяжело пришлось?

– Нет, все было совершенно по-другому. Над нами всеми издевались одинаково, по двадцать часов в день и семь дней в неделю. Там никого не интересовало, женщина я или нет. Все что от меня требовалось, – поворачиваться как можно быстрее.