Путеводитель по Лукоморью

Похоже, дети не один раз лазили туда, где пролегают подземные коммуникации. Евгений, ловко перебирая руками и ногами, за считаные секунды оказался в галерее, а Тоня умело закрыла крышку. Тоннель, по которому мы шли, был сухим, с высоким потолком, и в нем не пахло сыростью. Вдоль стен тянулись трубы, попадались железные короба. Потом я увидела довольно большую нишу и, не сдержав любопытства, сунула в нее нос. Углубление имело форму буквы «т» и оказалось совершенно пустым, но почему-то выложенным кафелем. Я сразу узнала узкую плитку серого и черного цвета. В советской стране такой кафель назывался «кабанчик». Понятия не имею, отчего облицовочный материал получил это имя, но он был везде – на полу и стенах в поликлиниках, магазинах, подъездах, учреждениях, школах. Даже сейчас «кабанчик» подчас можно встретить там, где с коммунистических времен не делали ремонт. Ну, например, в Беркутове, в нише под землей.

– А там бабкин люк, – сказала Тоня, дергая меня за рукав, – вот лестница.

Я оторвалась от разглядывания Т-образного углубления и посмотрела на ступеньки, уходящие вверх. В потолке виднелась круглая крышка. Я задала очевидный вопрос:

– Вы тут хотели подняться и попасть в дом к Силантьевой?

Школьники дружно закивали. Я демонстративно почесала затылок.

– Знаете, есть несколько совсем непонятных для меня моментов. Вы дружили ранее с Раисой Кузьминичной, а потом поругались с ней из-за того, что старуха не впустила к себе рабочих?

– Да вы чего? С Силантьевой никто не дружит. Она того, ку-ку. Из дома не выходит. Ну разве очень редко, в аптеку.

– Да, – подтвердил Женя, – только туда и шастает. Думаю, из-за моей мамы.

– Из-за твоей мамы? – удивилась я. – Прости, не понимаю.

Антонина села на корточки.

– Тетя Нина в аптеке работает, она там одна на все, и продавец и директор.

– Фармацевт-провизор, – поправил Женя. – Мама очень строгая, все правила соблюдает, никогда без рецепта лекарство не отпустит, если оно не в открытом доступе. А есть такие таблетки, на которые надо особую бумажку иметь. Там все важно – какие печати стоят, когда выписано, потому что средство очень сильного действия или наркотическое. Если мужик придет и даст такую бумажку, а на ней указано, что препарат нужен женщине, мама ему допрос устроит, потребует паспорт, запишет данные. И ни за какие деньги не отпустит три коробки, если врач написал «одна упаковка».

– Продукты бабке ее жиличка Светка носит, – перебила приятеля Тоня. – Ей не трудно, она в магазине работает.

– Говядина вторсырье… – пробормотала я, вспоминая говорливую продавщицу, с которой общалась, едва приехав в Беркутов.

– А в аптеке мама Свете ничего не дает, – продолжал Борисов.