Союз пяти королевств. Трилогия

А течет по этим венам, – Лолибон вытянула вперед тонкие руки, – кровь моего отца Рыжего Брыска да матери Гульхерьи-домоседки. И относились мы к высокородным господам весьма условно – папенька обучал богатых сынков ратному искусству. Помахать двуручным мечом, пострелять из лука, сойтись в схватке на пиках или ножах – вот чем он был рад заниматься круглые сутки, забывая о родном доме, хворой жене и малом дитяти, появившемся на свет пару годочков назад. Но подвели мы с мамкой его: сначала я, потому что родилась не мальчиком, а потом матушка, потому как устала бороться с одиночеством и болезнями и, не простившись ни с кем, отдала богу душу.

Пришлось Рыжему Брыску таскать меня за собой по всяким поместьям, куда звали его как знаменитого учителя воинского дела. Во время уроков сидела я в углу тихой мышкой, поскольку однажды папенька, раздраженный плачем дочки, ударил меня так крепко, что я враз позабыла все слова и звуки.

Роуз смотрела на Лолибон, открыв рот. Только что перед ней полулежала изнеженная королева, а сейчас она слушала человека со свойственным простым людям говором.

Эта разительная перемена удивила принцессу, и она невольно прониклась симпатией к той маленькой девочке, рано потерявшей мать.

– Шли года, я росла, а вместе со мной росло желание доказать отцу, что и дочерям под силу стать сильными, быстрыми и умелыми воинами. Чтобы однажды он увидел, как я могу противостоять любому из его учеников, и гордился мною. Чтобы не смотрел, как на обузу, перестал говорить при всяком удобном случае: «Эх, был бы у меня сын…»

– Получилось? – не удержалась Роуз. Лолибон рассказывала о своем детстве с затаенной болью, и в душе слушательницы зародилось сочувствие.

– Получилось, – глаза Лоли, до этого горевшие азартным огнем, погрустнели. – Увидев, как я ловко орудую кинжалом и пикой, отец сделал из меня мальчика для битья, и с тех пор дворянские сынки отрабатывали на мне удары. Но я только крепче сжимала зубы. Ничего, что я не могла уснуть от ноющих ран и ушибов, ничего, что меня коротко стригли, а мое тело забыло, что такое платье и девичьи туфли, зато я прошла такую боевую школу, что к тринадцати годам стала непобедимой среди сверстников.

Мало какому папиному ученику удавалось положить меня на лопатки, я неизменно оказывалась сверху, хотя ростом была меньше любого из них.

Но однажды все изменилось.

Нас пригласили в весьма богатый дом, где учениками отца стали два брата. Дард и Виль с самого начала показались мне не по годам взрослыми, хотя один из них был моим ровесником, а другой – на пару лет старше. Я не говорю об их стати. Тут все как обычно для юнцов – длинноногие и нескладные.