Союз пяти королевств. Трилогия

И вдруг все красные драконы в едином порыве заревели:

Роуз счастливо засмеялась. Она никогда не слышала, чтобы драконы, находясь в зверином облике, говорили, но ее желание быть услышанной родным человеком они выполнили.

От летящей навстречу горы отделился черный дракон с седоком на спине. Рядом с ним летел белый, и Роуз безошибочно узнала в нем Гри.

– Гри! – радостно выкрикнула она, и ее драконы эхом повторили зов.

Если бы не Алекс, вовремя обхвативший ее за талию, Роуз, наверное, и не вспомнила бы, что не умеет летать, так велико было ее желание быстрее увидеться с отцом.

Они встретились в небе, и их драконы закружились в едином танце.

Остальные ящеры, видя, как радуются два человека, возглавляющих противоборствующие армии, разрушили свой четкий строй. Красное смешалось с черным, образуя огромное кольцо, вертящееся в сияющей голубизне небес.

В центре живого кольца смеялась золотоволосая дева и тянула руки к мужчине, который грозил ей пальцем и, не стесняясь тысячи свидетелей, кричал:

– Роуз, держись! Ты сейчас вывалишься! Ну что за непослушная девчонка! Алекс, сделай хоть что-нибудь!

– Что? – громко вопрошал Алекс, хватая Роуз за руки, но та отбивалась, не прекращая смеяться.

– Папа! Я люблю тебя!

Отец, не выдержав, заставил своего дракона лететь над красным и, встав на край кресла погонщика, приготовился перепрыгнуть в люльку к дочери.

– Нет, Эдуард! – только и успел выкрикнуть Алекс.

– Не дай ему упасть, – прошептала Роуз, хватаясь за Драконье Око, и в этот же миг Эдуард сиганул вниз. Красный дракон немного изменил угол полета и поймал Эдуарда, как если бы ловил рыбу сачком. Правда, два других его пассажира едва удержались, чтобы не вылететь наружу.

Ничто не могло удержать отца от порыва обнять дочь, как и дочь – не кинуться в объятия родного человека.

Верный друг, едва выкарабкавшись из сплетения тел, добрался до дивана на трясущихся ногах и нервно вытер выступивший на лбу пот. Алекс пребывал в уверенности, что благодаря бесшабашным эрийским властителям, в его поредевшей шевелюре прибавилось немало седых волос.

Отсмеявшись, наплакавшись, наобнимавшись до легкого удушья, отец с дочерью, наконец, уселись на диван.

– Ну что, милая, домой? – глаза Эдуарда сияли. Конечно, он заметил и впалые щеки дочери, и ее обветренные губы, и загар, больше свойственный крестьянке, чем принцессе, но счастью его не было предела, ведь она была рядом. Все остальное можно исправить. Забота Свон и привычная обстановка быстро вернут лоск его Роуз.

Но как же Эдуарда удивил ее ответ!

– Нет, папа, я возвращаюсь в Лабиринты.

Роуз уже догадалась, что Петра среди воинов отца нет, иначе он присоединился бы к ней, не медля ни минуты.