Союз пяти королевств. Трилогия

– Нет уж. Никакого лото, – подушка полетела на пол. – Я лучше геометрией займусь.

Мякиня проводила взглядом удаляющуюся воспитанницу, удрученно помотала головой и, обнаружив, что все еще прижимает шубу к груди, досадливо вздохнула.

– Глася! Унеси шкуру в гардероб. Да мокрые следы на паркете подотри, не ровен час, вспухнет.

Служанка мышкой скользнула в комнату, подхватила шубу и исчезла в темном проеме двери, противоположной той, что вела в ученическую комнату, уважительно именуемую няней «классой».

Из «классы» доносился нервный стук мелка по доске.

Подопечная писала какие-то «циферьки», чертила фигуры и покусывала губы, замирая на мгновение, в уме делая сложные подсчеты. Мякиня дюже как уважала людей, умеющих складывать не по пальцам.

Ученица громко чертыхнулась.

«Видать, опять мелок сломала. Кроши, кроши их, милая. Скинь на них свою печаль».

Спасибо заморскому доктору, научившему, как царевне от тяжких дум отвлекаться. Иначе крушила бы все вокруг, как бывало, да билась в корчах, стравливая помаленьку накопившуюся обиду.

«Эх, Тилля, Тилля! И угораздило ж тебя такой уродиться!»

Нянька встала и, шаркая ногами, направилась на кухню, где уже должен был закипеть чайник.

Расторопная Глася знала свое дело.

– А вот мы малинки достанем, да варенья из кислой ягоды… ишь ты, не помню ее названия… да плюшек, что вчера напекли. Чайку попьем духмяного… И будет все как прежде… Мы во дворец не ходим, и они к нам не заглядывают… А женихи, будь они неладны, завсегда успеют объявиться. Какие наши годы. Да, Кисятушка?

Рыжая кошка, спрыгнувшая с печи, выгнула спину, потянулась, расправляя коготки, потом, урча, принялась обтираться о ноги со сползшими шерстяными чулками.

«Эх, обманулась я. Мы во дворцы не ходим, а вот они к нам пожаловали», – сердце у Мякини оборвалось, когда она подняла глаза на вошедшую в кухню царицу. Почти успокоившаяся Стелла, вот только что улыбающаяся, поменялась в лице и с громким стуком поставила чашку на блюдце, едва не расплескав содержимое. Кошка, скинутая с колен няньки, недовольно фыркнув, поспешила за печь.

Ирсения брезгливо огляделась. Давно небеленое помещение хоть и встретило чистотой да жаром печи, больше напоминало деревенскую избу, где по окнам развешены цветастые занавески, а по стенам рушники с петухами.

«Во что превратили царские палаты?! Только пусти чернь, она быстро сделает из хором хлев».

Конечно, гостевой дом трудно назвать хоромами, слишком уж старый, годный разве что под слом, да и появлялась здесь царица в последний раз где-то лет пять-шесть назад, когда пришла сюда по настоянию супруга, но выражения ее лица хватило, чтобы падчерица почувствовала себя неловко.