Судьба бастарда

Указ императора, конечно, должен был, что называется, придать соответствующий импульс, но не стоило упускать шанс проконтролировать процесс лично. Как только я переступил ворота заводской территории, сразу ощутил, что атмосфера здесь была далека от тревожных новостей с фронта. Всё шло, как говорится, неспешно. Рабочие передвигались размеренной походкой, будто вовсе не знали, что где-то совсем рядом идёт кровопролитная война. На станках медленно вытачивали детали, а в одном из цехов я даже заметил, как продолжали собирать дорогое охотничье оружие с гравировкой и изысканными резными украшениями.

Глядя на это, создавалось впечатление, что о боевых действиях здесь и слыхом не слыхивали.

На территории завода то тут, то там стояли курилки. В них скапливались небольшие группы рабочих, оживлённо беседующих и смеющихся, словно обсуждающих не заказы для армии, а последний театральный спектакль или газетные карикатуры. Для них война оставалась чем-то далёким, строками в свежих номерах новостей, которые можно почитать за чашкой кофе.

Всё это безразличие и медлительность действовали на нервы. Императорский указ должен был изменить ход событий, но, судя по тому, что я видел, заставить этот механизм работать получится с большим трудом.

Не теряя времени, я направился к кабинету управляющего. Придётся приложить усилия, чтобы напомнить этим людям, что мы не можем позволить себе роскошь жить, как в мирное время, когда каждый день на фронте гибнут люди и решается судьба империи.

До кабинета управляющего я добирался дольше, чем ожидал. В дверях, словно сторожевые псы, меня встретили две секретарши. Одна – худая и строгая, с высоко поднятым пучком волос на голове, вторая – пышнотелая, сдобно-пухлая, с чуть вызывающей улыбкой.

Обе буквально грудью встали на пути, не позволяя пройти.

– Господин управляющий отдыхает после обеда, – заявила худая с таким видом, будто моя настойчивость была личным оскорблением.

– Мне нужно срочно поговорить с ним. Государственное дело, – попытался объяснить я, стараясь держаться спокойно.

– Это не имеет значения. Указаний от него не поступало, – добавила вторая, перекрещивая руки на груди.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как начинает закипать злость. Мои слова для них были, словно шум ветра за окном.

Я терпеливо повторил, что мне необходима аудиенция, но секретарши оставались непреклонны.

– Послушайте, дамы. – В какой-то момент я сорвался на полшага вперёд. Рука будто сама собой упёрлась в кобуру с трофейным револьвером, и обе секретарши заметно побледнели. Я, конечно, не собирался применять оружие, но выглядело это, должно быть, достаточно убедительно. – Или вы пропускаете меня к вашему начальству, или я сам найду способ заставить его принять меня. И вам это точно не понравится.