Судьба бастарда

Сердце ускоренно забилось в груди, а волосы зашевелились под шапкой, словно в предчувствии чего-то страшного. Лязг гусениц… Я знал его. Этот звук я слышал раньше. Он был знаком, как ночной кошмар, преследующий тебя наяву.

Поднеся изодранный и потрескавшийся бинокль, я попытался сфокусировать взгляд на линии горизонта. Один… два… три… четыре… пять. Пять калдарийских танков – бронеходов, как их называли здесь, медленно выползали из-за дальних холмов, словно мифические существа-вестники смерти.

Пять! Для нас и одного было бы достаточно, чтобы смешать с грязью. Я видел подобные машины раньше.

В тот раз, когда столкнулся с ними под Арцбургом, мы отбились только за счёт того, что я примерно знал, как с ними бороться. Теперь, спустя время, они стали ещё более совершенными. Бронеходы были совсем не такими, как те уродливые, угловатые стальные сараи на узких гусеницах, которые я встретил в самом начале. Нет, теперь это были настоящие чудовища, с широкими гусеницами, охватывающими корпус, и башнями, из которых торчали стволы орудий, готовые уничтожить любого, кто попал к ним в прицел.

Но что меня удивило, так это реакция моих бойцов.

В их взглядах не было страха. Я видел только спокойствие и решимость. Похоже, что для них встреча с такими монстрами стала обыденностью. Может, не обыденностью, но вполне привычной. Они деловито разворачивали свои бинты и, используя их, начали связывать гранаты по несколько штук.

Я видел, как бронеходы все ближе и ближе подползают к нам, их лязгающие гусеницы вгрызаются в промороженную землю, будто разрывают её. Но среди этой угрозы была и маленькая искорка надежды. Хорошая новость: калдарийцы были без пехоты. Видимо, сопровождение отстало, или враг ещё не до конца понял, что без пехоты бронеход хоть и может натворить дел, но всё же очень уязвим.

Это давало нам хотя бы минимальный шанс. Но не больше. Один бронеход мы могли бы сжечь, с двумя шанс справиться был бы совсем минимален. Уничтожить три было сродни чуду. Но считаться уже поздно. Надо во что бы то ни стало остановить врага.

Калдарийцы подошли достаточно близко, не замечая нашу куцую оборону. И это давало нам хоть мизерную, но надежду. Один из бойцов, с перемотанной головой и подвязанной левой рукой, упорно полз к калдарийскому бронеходу.

Он двигался, несмотря на усталость и боль, каждое его движение было наполнено решимостью. Добравшись на нужное расстояние, он поднялся, шатаясь, чтобы бросить связку гранат. Но в тот же миг пулемётная очередь прошила его насквозь. Он рухнул на землю, так и не успев метнуть заряд.

Бронеходы замедлили ход. Их башни плавно двигались, будто стальные хищники, вынюхивающие жертву. Эта пауза дала шанс другим бойцам. Двое раненых, укрывшись в воронках от снарядов, начали подбираться ближе.