Судьба бастарда

Флаги развевались на каждом углу, а звон колоколов сливался с радостными криками, создавая невообразимую симфонию победы и облегчения.

Нет, империя не захватила столицу Калдарийского Союза. Имперские войска продвинулись глубоко вглубь вражеской территории, заняв треть её земель, и остановились на берегу широкой полноводной реки Оранды. Этот водный гигант стал символом нового рубежа, границей не только территориальной, но и психологической. Генералы с обеих сторон прекрасно понимали: форсирование Оранды обернётся бойней, где каждый клочок земли будет оплачен сотнями тысяч жизней, а в реке вместо воды потечёт кровь.

Война вымотала всех. В империи и в Союзе усиливались антивоенные настроения, словно скрытый пожар, медленно охватывая умы людей. У калдарийцев ситуация была особенно напряжённой, предреволюционная атмосфера витала в воздухе. Разочарование, голод и утраты стали удобрением для семян бунта.

И вот, исходя из всего этого, было заключено перемирие. Не мир, а именно хрупкое, словно стеклянная нить, перемирие. Договор закрепил новую границу, пролегающую по руслу Оранды, превращая эту реку в молчаливого стража, разделяющего бывших врагов.

Когда наш поезд прибыл на вокзал столицы, нас встретил рёв толпы. Люди несли цветы, дети махали маленькими флагами, а солдаты, вернувшиеся с фронта, позвякивали потускневшими от времени, крови и фронтовой гари медалями. Я почувствовал, как Софи сжала мою руку, и посмотрел на неё. В её глазах отражалась невыразимая смесь радости и боли. Мы выжили. Мы вернулись. Но никто из нас двоих уже не был прежним.

Вечером мы стояли на балконе гостиничного номера. Вдалеке слышались фейерверки, а я смотрел на реку людей, движущуюся по улицам, словно полноводная река Оранда, разделившая армии.

Я кивнул, но в глубине души знал: дом – это не стены и улицы. Дом – это она, её тепло и голос, возвращающий меня к жизни, несмотря на тени прошлого.

А вот во дворце Вайсбергов всё было серо и уныло. Эхо наших шагов, казалось, проникало в самую душу, будто напоминая, что здесь давно никто не жил по-настоящему. Мы бродили по безлюдным коридорам, ощущая какой-то затхлый запах, словно зловещая пелена прошлых дней накрывала это место.

Комнаты были пустыми, с открытыми дверями и старинной вычурной мебелью, от которой веяло холодом. Прогулки по этим просторам казались не только физическим, но и душевным испытанием. Далеко за пределами этих стен осталась привычная жизнь, а здесь, внутри, время, похоже, застыло.

Не сговариваясь, мы решили снять номер в гостинице, подумав, что так будет спокойнее, чем ночевать в пустынном огромном дворце, полном уныния и запустения.