В объятиях убийцы

Я незаметно придвинула свой стул поближе к Алику, потом сказала:

– Но ведь у вас есть покойник, Максим Костров, депутат Госдумы, должны же вы расследовать его смерть, и вообще, как он здесь очутился. Он говорил, что у него тут дела, стало быть, он находился в командировке?

Старший опер как-то странно посмотрел на меня и сказал, что Громова посылала запрос в Москву на предмет местонахождения депутата Кострова и оттуда ответили, что Костров в отпуске по семейным обстоятельствам в связи с болезнью сына и что они с женой повезли сына в Египет срочно купаться в Красном море. Требовать каких-либо дополнительных сведений Громова не решилась, потому что не имеет никаких доказательств, кроме моего утверждения, что это был Костров, да и то я же сама признаю, что не видела его лица, а только слышала голос.

А труп, сказал далее опер, опознать нет никакой возможности, потому что лицо разбито вдребезги, вся голова сплошная каша. При этих его словах у меня перед глазами все поплыло и я чуть не грохнулась со стула. Оперы помогли Алику привести меня в чувство и ушли.

Я сидела на диване и так долго молчала, что Алик забеспокоился. Он решил, что у меня наступила обратная реакция – раньше я плакала и боялась, а теперь буду сидеть, тупо смотреть в одну точку и молчать часами.

– Солнышко, поговори со мной, – ласково попросил он.

Его голос действовал на меня благотворно, к тому же сейчас он был единственно близким мне человеком, поэтому я тяжело вздохнула и потерлась щекой о его плечо.

– Алик, что же это такое? Ты тоже считаешь меня ненормальной и веришь, что все это я выдумала со страху?

– Это не так, ни я, ни они так не считаем, просто все очень запуталось, но милиция обязательно разберется.

– Послушай, прекрати говорить со мной таким жалостливым тоном, я прекрасно отдаю отчет в своих словах. Они говорят, что Максима здесь вообще не было, но ведь я виделась с ним, и не один раз. И все эти покушения на меня – неужели ничего нельзя доказать? Мы были с Максимом два раза в ресторане, там нас могли видеть.

– А ты помнишь, где находятся эти рестораны?

– Нет, не помню, когда меня везут на машине, я не запоминаю дорогу. Но квартиру, ту самую квартиру у черта на куличках, я смогла бы найти. Это в Купчине. Я помню остановку автобуса и как идти к дому. Третья парадная, квартира на четвертом этаже вот так, наискосок. Ведь можно же хозяйке предъявить его фотографию?

Только Алик порадовался, что я рассуждаю здраво, как я опять расстроилась и начала плакать. Он махнул рукой и сказал, что, по сведениям Громовой, Максим Костров будет находиться в отпуске еще две недели, а там, так или иначе, все разъяснится.

Мы прожили эти две недели в каком-то нереально призрачном мире.