В объятиях убийцы

Я уже не боялась входить в темную комнату, меня не преследовал во сне страшный человек в костюме пингвина, но из дому я могла выходить только ненадолго вместе с Аликом. Одну в квартире он меня тоже старался не оставлять, поэтому за готовыми переводами приезжали его сослуживцы.

Вообще Алик перенес эти две недели стоически. Что бы я ни устраивала, он был со мной неизменно терпелив и ласков. Он не утешал меня пустыми фразами типа «Все прошло, не думай об этом, забудь, как страшный сон», а наоборот, заставил меня рассказать ему все до мельчайших подробностей, начиная с того, как я увидела Максима, садящегося в чужую машину, и до самого конца, до страшного «пингвина». И всю историю моего знакомства с ним, с Аликом, он тоже заставил меня проговорить. И хоть мне было ужасно стыдно, что я считала Алика монстром и убийцей, но после этих разговоров мне становилось легче. Беседовали мы преимущественно ночью, лежа в объятиях друг друга, когда отдыхали от более интересных занятий. Я наконец узнала, что значит любить одного-единственного мужчину, который принадлежит только тебе. Нам было хорошо вдвоем, ведь он был такой нежный и прежде всего думал обо мне.

Так прошло почти две недели, а потом в воскресенье ему позвонила знакомая и пригласила на вечеринку по случаю своего дня рождения. Алик сказал, что придет не один. Вначале я растерялась, идти не хотелось, но оставаться одной в пустой квартире тоже не хотелось. А Алику очень хотелось пойти, я это видела. В конце концов я взяла себя в руки и согласилась. Это была компания его бывших однокурсников по университету. Я почистила перышки и постаралась выглядеть как можно лучше, чтобы Алику не было за меня стыдно. Все время, пока я сидела перед зеркалом, я уговаривала себя, что пора выходить на люди, что Алик не может сидеть со мной вечно дома, у него дела, работа и т. д. Умом я все это понимала, но на деле отчаянно боялась, что сорвусь.

– Маринка, иди-ка сюда! – позвал меня Алик.

Он стоял посредине комнаты и растерянно смотрелся в зеркало на дверце шкафа. На нем были белая рубашка и брюки, те самые, в которых он был со мной в театре. Алик с изумлением поддерживал застегнутые брюки руками, иначе они с него просто упали бы. Я подошла и проверила – между животом и поясом брюк свободно проходили два кулака.

– Так это значит, что я похудел? – спросил он меня дрожащим голосом, не веря своему счастью.

– Выходит, так. Я это давно заметила, но не хотела тебя обнадеживать. Весы у тебя есть?

Он взвесился, и оказалось, что он похудел на пятнадцать килограммов.

– Чудеса! Ведь я уже потерял надежду.

– А что такого? Мы с тобой две недели или чуть больше? Значит, каждый день по килограмму, отличный результат. Кстати, у тебя есть другие брюки, поменьше? В этих ты как Олег Попов.